Книга Крымский перелом, страница 62 – Эдуард Тен

— Тише, тише, — сказала она мягко, и голос её дрогнул. — Я здесь. Я рядом.

Девочка подняла на неё заплаканные глаза, полные безграничного доверия.

— Я знала, что ты придёшь… — прошептала она крепко обняв Зою за шею. — Придёшь и обязательно заберёшь меня.

Слёзы девочки лились на щеку и шею Зои.

Она почувствовала, как внутри что-то перевернулось. Она не знала, что ответить, но знала одно — этот ребёнок каким-то непостижимым образом почувствовал в ней родную душу. И это было сильнее любых слов.

— Надежда, отпусти Зою Александровну, она не… — начала было директриса, но осеклась, увидев, как Зоя прижала палец к губам, прося тишины.

— Наденька, — сказала Зоя, осторожно отрывая девочку от себя. Она заглянула в её большие серые глаза, которые светились счастьем, будто девочка только что обрела весь мир. — Мне надо работать. Ты подожди меня, и мы с тобой обязательно поговорим. Хорошо?

В глазах Нади мгновенно отразился испуг.

— А ты не оставишь меня? — голос девочки дрогнул, и в нём слышалась такая беззащитность, что у Зои сжалось сердце.

— Нет, конечно нет, — уверенно сказала Зоя, погладив её по голове. — Я нашла тебя, и теперь мы будем вместе. Где ты спишь?

— Во второй спальне, — прошептала Надя, и в её голосе зазвучала робкая надежда. — Я буду ждать тебя там… Мама.

Она медленно отпустила подол платья Зои, сделала несколько шагов назад, потом развернулась и пошла в сторону спальни, но постоянно оглядывалась, словно боялась, что Зоя исчезнет, как мираж. Было видно, каких усилий ей стоило уйти.

Зоя смотрела ей вслед, и на душе у неё было странное, щемящее чувство. Она не понимала, откуда взялась эта девочка, почему назвала её мамой и почему внутри неё самой отозвалось такое тепло, будто она действительно нашла ту, кого искала всю жизнь.

— Зоя Александровна… — осторожно начала директриса.

— Потом, — мягко остановила её Зоя. — Сначала работа. После я хочу узнать всё об этой девочке. Всё.

Она выпрямилась, одёрнула платье и, сделав глубокий вдох, направилась в комнату для собеседований. Но в душе её уже поселилось что-то новое — светлое, тёплое, почти забытое чувство душевного равновесия.

Зоя провела собеседование с одиннадцатью претендентками и трём из них предложила работу в санатории. После она спросила директрису:

— Теперь расскажите подробно о Надежде.

— Надежда Дружинина, — начала директриса. — Поступила к нам три месяца назад. В декабре ей исполнится семь лет. Внучка Пелагеи Антоновны Дружниной, которая проживала в селе Пронино, недалеко от Петербурга. Известная на всю округу травница. Она больше двух лет обучала курсисток медицинских курсов, передавая им свои знания. Тяжело заболела — ей было около восьмидесяти лет. Перед смертью, предчувствуя свой уход, написала прошение с просьбой принять её внучку в наше училище. Мы пошли навстречу. Надежда — круглая сирота.

Директриса помялась, затем продолжила:

— Хочу предупредить вас, Зоя Александровна… ээ…

— Что с ней не так? — спросила Зоя, чувствуя, что за паузой кроется нечто важное.

— Возможно, на неё повлияла смерть бабушки и резкая смена обстановки. Воспитательница отметила её замкнутость и трудности в общении с другими девочками. Она необщительна и молчалива, никого не подпускает к себе. Правда, воспитательница отмечает, что она очень способна в учёбе — читает, пишет, хорошо владеет счётом. Видимо, бабушка успела многому её научить.