Книга Крымский перелом, страница 191 – Эдуард Тен

Канробер мрачно сжал челюсти и откинулся на спинку стула.

— Вы правы, Фердинанд. Все наши планы рухнули. С самого момента высадки. Помните наши наивные мечты — взять Севастополь с ходу, ну, в крайнем случае, за неделю? А вылилось всё в изнурительную осаду, которая, боюсь, затянется до зимы. И что мы будем делать, когда ударят морозы? Предпринять что-либо против русских, засевших в Бахчисарае и Симферополе, мы просто не в силах — ни людей, ни припасов. Так зачем же вы затеяли этот разговор, Фердинанд? Вы только что слышали всё на совещании! — с внезапной горечью и раздражением произнёс Канробер и, взяв бутылку, налил себе ещё коньяку, даже не предложив адмиралу.

Канробер тяжело вздохнул, сделал ещё один глоток коньяка и, поставив рюмку на стол:

— Две дивизии русских атаковали наш правый фланг. Дивизия Флобера отошла, даже не решившись принять бой. Русские прорвали коридор и по побережью провели в город четыре батальона пехоты с большим обозом. Их кавалерия обрушилась на нашу пехотную бригаду и основательно её потрепала. Наши пехотинцы теперь не могут вести полноценный бой — берегут каждый выстрел, словно золото. Что ещё вам рассказать, Фердинанд? — с горькой усмешкой продолжил Канробер, переплетая пальцы.

— Как мне доложил полковник Рожес из политической разведки, русскими командует генерал князь Иванов-Васильев — начальник СИБ. Человек незаурядный. Грамотный стратег, жёсткий, решительный, действует без оглядки. Надо отдать ему должное: сражение на Альме он провёл более чем убедительно. Да, формально мы считаем себя победителями, но только это наше мнение. А если взглянуть трезво, по факту, мы его проиграли. Потери, тактика, моральный дух — всё говорит против нас.

Генерал на мгновение замолчал, прикрыв глаза, словно собираясь с мыслями, затем резко взглянул на адмирала:

— Сегодняшние действия русских поставили нас перед тяжёлым выбором: продолжать эту бессмысленную осаду, которая истощает нас день ото дня, или всё же искать пути примирения, пока мы не потеряли последнюю возможность достойно выйти из этой передряги. И, признаться, я уже не знаю, какой путь хуже.

— Как наши дела на Балтике? — спросил Канробер, наливая себе ещё коньяку.

Гамелен мрачно покачал головой:

— Неважно, Франсуа, совсем неважно. Наш объединённый флот захватил крепость на Аландах — это, пожалуй, единственное, чем можно похвастаться. Атаку на Петербург пришлось признать полным фиаско. На минах мы потеряли семь кораблей. Кронштадт и береговая артиллерия русских превратили залив в смертельную ловушку — пробиться туда не удалось ни на йоту. Корабли их береговой охраны нанесли серьёзные повреждения ещё пяти нашим судам. Адмирал Непир после этого благоразумно отказался от продолжения атаки. Петербург оказался нам не по зубам.

Адмирал на мгновение замолчал, собираясь с мыслями, и продолжил уже тише:

— Скажу вам больше, генерал. Идея адмирала Лайонса атаковать Керчь и Николаев вызывает у меня серьёзные сомнения — это крайне рискованно. Русские паровые отряды действуют на наших коммуникациях на удивление активно и с ошеломляющим успехом. Передвигаться малыми группами стало откровенно опасно. Их новые суда уступают нам в вооружении, но в скорости и манёвренности превосходят — они налетают как корсары. Они атакуют даже крупные караваны. Любое отставшее судно или корабль из состава охранения становится их законной добычей. Если охраны слишком много — они моментально уходят в море, и мы просто не успеваем их догнать на наших тихоходных посудинах.