Книга Крымский перелом, страница 162 – Эдуард Тен

План был таков: создать два крейсерских отряда. Первый с базированием в Керчи, второй — в Николаеве. В Севастополе оставались четыре линейных корабля, два фрегата, два пароходо-фрегата, два пароходо-корвета и шесть канонерских лодок. Остальные корабли равномерно распределили между двумя отрядами. Керченским назначили командовать контр-адмирала Истомина, николаевским — вице-адмирала Новосельцева. Нахимов оставался при севастопольском отряде.

Я обвёл взглядом собравшихся.

— Вот и славно, господа. — Голос мой, как мне показалось, прозвучал достаточно уверенно. — Флот должен сражаться. Затопить его мы всегда успеем. Но затонуть, идя в бой с врагом, — это одно. А быть затопленным в гавани, даже преграждая путь, — совсем другое. Я полагаю, первый исход куда достойнее. Или я не прав?

В кабинете повисла напряжённая тишина. Корнилов медленно поднялся.

— Ваше сиятельство, — сказал он негромко, но с такой силой, что слова эти, казалось, отдались в стенах, — флот выполнит свой долг до конца.

Следом за ним поднялись Нахимов, Истомин и Новосельцев. Молча. Без лишних слов. Я встретился взглядом с каждым из них и понял — они выполнят данное обещание.

Через неделю моряки доказали, что способны сражаться и побеждать. Фрегат «Кагул», выполняя патрульное задание, заметил возвращавшуюся из разведывательного похода союзную эскадру. Командир фрегата, капитан второго ранга Клюквин, обратил внимание, что корабли идут не плотным строем, а растянулись в длинную неровную цепь — сказалась непогода, разбросавшая эскадру накануне. Из общего строя выделилась группа: два линейных корабля, паровой фрегат и паровой корвет. «Кагул» немедленно вернулся и доложил Корнилову.

На перехват направили отряд под командованием Нахимова: четыре пароходофрегата, пять пароходокорветов, а также фрегаты «Кагул» и «Силистрия». Через сутки Нахимов настиг группу, шедшую под английскими флагами. Не колеблясь, он атаковал противника. В скоротечном бою оба линейных парусника получили тяжёлые повреждения, фрегат дал течь и начал тонуть, пароходокорвет взорвался от удачного попадания в машинное отделение, а пароходофрегат был серьёзно повреждён и лишился хода. Заметив семь вымпелов, спешивших на помощь англичанам, Нахимов приказал срочно отступать, дав прощальные залпы по повреждённым судам.

С нашей стороны тяжёлые повреждения получили пароходофрегат «Одесса» и корвет «Джигит», но оба корабля сохранили ход. Пароходофрегат «Владимир» пострадал незначительно. Этот бой окончательно убедил Нахимова в том, что колёсные суда уступают винтовым: преимущества вражеского винтового пароходофрегата проявились со всей очевидностью. Свести их на нет и нейтрализовать противника удалось только благодаря исключительно слаженным действиям наших пароходокорветов.

Черноморский флот перешёл к активной обороне. Генеральное сражение в сложившихся условиях теряло всякий смысл — силы коалиции подавляли своей массой. Единственной разумной тактикой становились удары по вражеским коммуникациям и истребление небольших отрядов противника, где на первый план выходили не число пушек, а дерзость, быстрота и точность манёвра.

За чередой больших и малых, но одинаково важных дел пролетела неделя. Наконец в штаб прибыли долгожданные люди: начальник штаба пластунской бригады войсковой старшина Веселов и войсковой старшина Лермонтов — командир туземного полка, который в последнее время всё чаще называли просто Диким. Полковник Дорожный со сводным полком пяти сотенного состава. Их появление стало для меня неожиданно тёплым и даже радостным. Видно, старею — становлюсь сентиментальным. Но это лирика.