Книга Крымский перелом, страница 146 – Эдуард Тен

— Владимир Алексеевич, а где сейчас пребывает светлейший князь Меншиков?

— В Бахчисарае, ваше сиятельство, — с едва заметной усмешкой ответил Корнилов. — К нам в Севастополь заезжает редко. Говорит, не нравится ему здесь. Предпочитает бывшую резиденцию ханов.

— Сибаритствует, значит, — хмыкнул я и, повернувшись к адмиралам, уже жёстким, командирским тоном произнёс: — Теперь слушайте мой приказ. Готовить флотилию к выходу. Патрулирование, охота за врагом, решать вам. Но чтобы англичане и французы боялись передвигаться малыми группами. Действовать решительно, дерзко и без оглядки на чьи-либо запреты. Это мой приказ.

— Так точно, ваше сиятельство! — рявкнули адмиралы в один голос.

— Добро. Приступайте, господа.

Я поднялся, давая понять, что совещание окончено.

— Владимир Алексеевич, распорядитесь послать нарочного к князю Меньшикову. В субботу назначаю общее собрание: все начальники служб, командиры частей и флотские командиры — надлежит быть всем. Полагаю, недели на сборы довольно. Где полковник Тотлебен?

— В Николаеве, ваше сиятельство.

— Пусть прибудет. Присутствие его на совещании необязательно — хочу поздравить с присвоением генерал-майора. Кстати, Павел Степанович, — обернулся я к Нахимову, — позвольте поздравить вас с вице-адмиральским чином. Среди всех этих хлопот и расстройств, признаться, совсем вылетело из головы. Савва!

Дверь бесшумно отворилась, и вошёл Савва с резной шкатулкой в руках. Я откинул крышку — на бархате темнели новенькие вице-адмиральские эполеты.

— Павел Степанович, — спросил я, — быть может, желаете принять их при всех, на общем совещании, с подобающей торжественностью?

Нахимов усмехнулся в усы:

— А чего тянуть, ваше сиятельство? Главное — получить, а обстановка уж дело второе.

— И впрямь традиция, — заметил Корнилов. — Помнится, контр-адмиральские эполеты вы при мне вручали Павлу Степановичу точно так же, с глазу на глаз.

Я улыбнулся:

— Действительно, Павел Степанович, по старому морскому обычаю надобно звёзды на эполетах обмыть, чтоб держались крепче.

— Это уж как водится, ваше сиятельство, — поклонился Нахимов, и глаза его блеснули. — Вечером жду вас всех у себя на скромном застолье, господа. Дело святое — звёзды не терпят сухости.

Уже спускаясь по ступеням, Истомин не выдержал.

— Ну теперь-то заживём, господа. Действительно сидим как в будке и носа боимся высунуть. Только просветите меня, в каком качестве пребывает его сиятельство?

— Он не представил нам свои полномочия, — высказался Новосельцев, — но, судя по его поведению, они у него есть и немалые.

— Полно гадать, господа, — ответил Нахимов. — Сколько знаю князя, не перестаю удивляться его умению выжить в петербургском болоте и не поменяться характером. А учитывая, что он очень близкий человек к императору Александру, можете не сомневаться в его полномочиях.

— Мне доподлинно известно, что к смещению князя Меньшикова с поста морского министра его сиятельство имеет прямое отношение. — Дополнил Новосельцев. — Нетрудно представить, что будет при их личной встрече.

— Да ничего не будет. Если Пётр Алексеевич приказывает всем прибыть на общее совещание, Меньшикову в том числе, значит, он имеет на это право.

Вечер Нахимов пожелал провести в небольшом ресторане «Прибой». Присутствовали семь человек, капитан первого ранга Дурнов был приглашён Нахимовым, чтобы представить его мне.