Книга Служба имперской безопасности, страница 64 – Эдуард Тен

Но, признаюсь, сын, я был удивлён. Я ожидал от тебя иного пути. Но кто я такой, чтобы судить? Твой путь оказался сложнее, опаснее, но он твой. И я горжусь тем, что ты выбрал его — не ради славы, а ради дела.

Мне сообщили о твоём награждении орденом Станислава второй степени. Без мечей, но это не важно. Важно то, что тебя заметили, оценили. Поздравляю тебя, сын. Ты заслужил это. И знай: я видел все твои труды, даже если не говорил об этом вслух, о чём сейчас очень сожалею.

Благодарю тебя за материальную поддержку. Ты помог мне дожить эти годы спокойно, и это дорогого стоит. Ни один отец не мог бы желать лучшего сына.

И прости меня, Аристарх. Прости за те нехорошие мысли, что иногда закрадывались в мою голову. Прости за то, что сомневался, хотя и не подавал виду. Я всегда верил в тебя, но страх и горечь туманили разум.

Ты — моя гордость, мой сын. Моя кровь. И я ухожу с мыслью, что оставляю в этом мире мужчину, которому нет равных.

Береги себя. Я люблю тебя.

Твой отец.

Капитан второго ранга в отставке

Пётр Климов.

Аристарх читал медленно, слово за словом. Глаза застилала пелена.

— «Я не верил»… — прошептал он. — «Я всегда знал: ты не мог совершить того, что тебе приписали»…

Он закрыл лицо руками, содрогаясь от беззвучных рыданий. Спина ходила ходуном, плечи тряслись, но он не издал ни звука.

Перед глазами встал образ отца. Капитан второго ранга Климов — высокий, статный, всегда в безупречной форме. Когда Аристарх был мальчишкой, он боготворил отца. Но тот редко бывал дома. Корабли, походы, морские учения. Встречи — короткие, отрывистые. Отец хлопал его по плечу: «Держись, сын. Будь мужчиной». И уходил. Снова. Надолго.

Аристарх винил его за это. В детстве — плакал. В юности — злился. А потом сам поступил в Морское училище. И понял. Понял, что такое служба, что такое долг. Что отец не предавал его — он служил. И теперь Аристарх плакал не только от потери, но и от того, что слишком поздно это осознал.

Потом пришло изгнание. Суд офицерской чести. Позор. Грязные шёпоты за спиной. «Климов-младший — негодяй. Обесчестил форму».

В последнюю встречу он не мог смотреть в глаза отцу. А тот молчал. Не упрекал. Не спрашивал. Только смотрел — с такой тоской и невысказанной болью, что у Аристарха сжималось сердце от стыда и горечи.

Он запил. Опустился на дно. Контрабанда, мелкие судёнышки, презрение тех, кто когда-то уважал его. Он стал изгоем. Сам себе — врагом. И в этой чёрной бездне, казалось, не осталось ни надежды, ни спасения.

А потом появился князь Иванов-Васильев.

— Ты подходишь нам, — сказал он тогда, глядя своими пронзительными глазами. — Я могу вернуть тебя к жизни. Но ты должен сам захотеть.

Аристарх хотел. Как утопающий хватается за обломок мачты, он ухватился за эту руку. И князь не обманул. Он вернул ему имя, честь, смысл. Он дал ему новую жизнь — пусть тайную, пусть опасную, но жизнь, а не существование.

И сейчас, сжимая письмо отца, Аристарх осознал вдруг, что князь сделал больше, чем просто вернул его к службе. Он спас его от окончательного позора. Он не дал ему умереть в глазах отца. Опустившимся, всеми презираемым изгоем. А офицером. Пусть не флота — но офицером.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — прошептал он в пустоту. — За отца. За меня. За всё.