Книга Шайтан Иван 12, страница 49 – Эдуард Тен

Такая сумма приятно грела душу. Значит, не напрасны годы лишений и опасностей, проведённых в колониях и заморских странах. Оставалось окончательно решить вопрос с отставкой. Но для этого нужно было пережить ещё один неприятный разговор.

Досада охватила Флетчера, когда его экипаж подъехал к английскому посольству. Предстоящая беседа с послом не сулила ничего хорошего.

Новый посол приехал в Константинополь с одной целью — сделать быструю карьеру. И тут, как назло, такая неудача: провал операции на границе. Флетчер прекрасно понимал, что его сделают крайним. Впрочем, он не боялся оргвыводов — человек опытный, он был готов к любому повороту событий.

Как и ожидалось, посол начал разговор с обвинений.

— Полковник, — заговорил он ледяным тоном, — вы не представляете, в какое неловкое положение поставили меня ваши… скажем так, просчёты. Операция провалена. Деньги потрачены. И немалые, замечу.

Посол не преминул указать на значительные суммы, выделенные на подкуп, вознаграждение наёмников и прочие «сторонние расходы». Флетчер слушал молча, глядя на него с лёгкой грустью и сожалением — так смотрят на ребёнка, который пытается учить взрослого жизни.

— Сэр, — наконец произнёс он, когда посол выдохся, — я больше десяти лет сижу в этой дыре. И вынужден общаться со всяким отребьем, которое не имеет ни малейшего понятия о дисциплине и организованности. И вы пытаетесь сделать меня ответственным за провал? Боже мой, сэр! — Флетчер выделил последнее слово с почти театральным пафосом. — Всё, что я знал, я изложил в рапортах и докладных записках. От моей персоны вы можете отстраниться — это ваше право. Но от финансирования операции — нет.

— На что вы намекаете, полковник? — посол заёрзал в кресле.

— Ни на что не намекаю, сэр. В последнем рапорте я чётко и ясно выразил своё непонимание по поводу финансирования. Три тысячи лир — пускай даже золотых — на пять тысяч наёмников? Вы считаете это достаточным?

Флетчер умудрился сэкономить и на этой сумме. Пятьсот золотых осели в его собственных карманах — «командировочные», как он про себя называл эти деньги. Сколько оставил себе посол, Флетчер даже не пытался прикидывать. Считать деньги в чужом кармане неприлично. А он был порядочным человеком. По крайней мере, он сам себя таковым позиционировал.

Посол побагровел, но промолчал. Оба понимали: посол прокололся со своей жадностью, и если начнут разбираться, он однозначно утонет.

— Хорошо, полковник, — выдавил посол наконец. — Я подумаю, что можно сделать. Но в следующий раз — не надейтесь на мою помощь. Вы меня поняли?

— Так точно, сэр, — Флетчер поклонился и вышел.

На улице он глубоко вздохнул. Холодный константинопольский воздух обжёг лёгкие, но почему-то показался сладким.

«Отставка, — подумал Флетчер, садясь в экипаж. — Возможно скорая отставка. Ещё немного — и прощай, эта проклятая дыра. Здравствуй, Англия. Здравствуй, спокойная жизнь.»

Экипаж тронулся. За окнами проплывали огни вечернего города — чужого, но ставшего привычным за эти десять лет.

Посол после некоторого раздумья вызвал своего помощника.

— Скажите, Томас, полковник Флетчер передал в почтовый отдел свой последний доклад?

— Да, сэр.

— И кому же он предназначался?

— Сэру Эмерстону.

— Вы знаете содержание доклада?