Книга Шайтан Иван 12, страница 26 – Эдуард Тен

— Леди, — почтительно склонился он перед Констанцией, — её величество желает, чтобы вы были ей представлены.

Оливер Эмерстон, Констанция и Майлок двинулись за ним сквозь расступающуюся толпу гостей. У возвышения, где под балдахином восседала королева, они остановились и склонились в церемонном поклоне. Констанция опустилась в глубоком реверансе, заставившем её белое платье разлиться вокруг неё подобно облаку.

— Оливер, отчего вы не представили вашу спутницу раньше? — осведомилась Виктория, с нескрываемым любопытством разглядывая молодую женщину.

— Ваше величество, княгиня Оболенская — наша гостья. Она лишь недавно прибыла в Англию, желая увидеть родину своей матери.

— Вот как? — В глазах королевы вспыхнул живой интерес, рассеявший тень недовольства. — И кто же была ваша матушка, княгиня?

— Урожденная баронесса Каролина Мария Олистер, — прозвучал спокойный ответ, и Констанция подняла глаза на королеву.

— Ваш английский безупречен. Я знаю Олистеров — достойное семейство, — Виктория наморщила лоб, пытаясь припомнить, — но вашей матери что-то не припоминаю среди них.

— Моя мать была дочерью барона от второго брака, ваше величество. После его смерти родственники отказались признать её и мою бабушку. Они лишили их всего и выдворили из поместья. Матушка вышла замуж за князя Оболенского, дипломата русского посольства, и уехала в Россию. Бабушка же… — Констанция на мгновение умолкла, — бабушка не перенесла унижений и нищеты. Она осталась и вскоре умерла. Повисла тишина, которую никто не решался нарушить.

— Вашей матери, должно быть, пришлось нелегко в чужой стране, одной? — тихо спросила королева, и в её голосе впервые за вечер послышалось неподдельное сочувствие.

— Напротив, ваше величество. Она была счастлива в России. Приняла православие, родила меня и брата. Единственное горе — слишком ранняя смерть от жестокой простуды.

Пока длился этот разговор, Констанция внимательно изучала королеву. Маленькая, склонная к полноте — вероятно, следствие недавних родов, — Виктория не блистала красотой и выглядела старше своих лет. Констанция невольно вспомнила придворные слухи о том, как во время визита в Англию цесаревич Александр — будущий император — покорил сердце юной королевы. Говорили, Виктория была им искренне увлечена, но наследник Российского престола остался холодно вежлив. Да и какой брак мог быть между ними? Император Николай Павлович никогда не позволил бы своему сыну, будущему самодержцу, превратиться в принца-консорта при английской королеве. Эта мысль промелькнула в голове Констанции и исчезла, уступив место светской любезности.— Вам понравился бал, княгиня? — осведомилась королева, вновь обращая свой взор к Констанции.

— Он великолепен, ваше величество, — с легким поклоном ответила Констанция.

Майлок, стоявший чуть поодаль, непроизвольно напрягся. Слова Констанции прозвучали безупречно, но в его памяти тотчас всплыл голос Говарда там, в Петербурге, в сияющих залах Юсуповского дворца: — Бал в Букингемском дворце — бледная тень по сравнению с балом князя Юсупова. Майлок окинул взглядом пышное убранство, золотое шитье мундиров, драгоценности на дамах — и в глубине души признал правоту этих слов. Однако лицо его осталось невозмутимым, ни один мускул не дрогнул, выдавая тайные мысли.