Книга Шайтан Иван 12, страница 17 – Эдуард Тен

Он говорил правду. Он действительно сделал всё это. Просто кроме того, о чём он говорил, было ещё кое-что, о чём он умалчивал.

Посол отложил папку.

— Вы остаётесь в Константинополе до особого распоряжения. Не покидайте город без моего разрешения.

— Слушаюсь, сэр, — Флетчер поклонился и вышел.

На улице он остановился, глядя на серые воды Босфора. Никто не смотрел на него. Никто не знал, что произошло на самом деле. Он сделал своё дело — чисто, тихо, без единой улики. Операция сорвана, русские предупреждены, его собственная роль выглядит безупречной.

Флетчер повернулся и пошёл в свой маленький уютный домик. Впереди были долгие недели неопределённости и разбирательств. Но он знал, что выдержит. Он выдерживал и не такое.

Прошли две недели моего пребывания в ауле Хадой. Я уже окончательно пришёл в себя и мог полулежать. Отъезд мой был назначен на завтра. Хаджи Расул сидел рядом и держал меня за руку.

— Ты действительно странник, — удовлетворённо сказал он. — Простой человек не может так быстро оправиться от ранения.

Он не спрашивал меня о самочувствии, а, взяв за руку, сидел с закрытыми глазами.

— Скажи, хаджи Расул, почему ты выбрал чеченцев?

Он помолчал, крепче сжал мою ладонь, потом открыл глаза и посмотрел куда-то в сторону, будто видел перед собой давно пройденную дорогу.

— Я не выбирал, — тихо сказал он. — Провидение привело меня к ним. После барщины и всего, что довелось натерпеться в деревне, я нашёл справедливость среди чеченов, давших мне кров. А после принятия магометанской веры я стал одним из них. Я стал частью этого народа.

Он вздохнул, провёл свободной рукой по бороде.

— Не всё ладно и у них. Есть нехорошие люди, но их мало. А то, что они воины и с детства с оружием в ладах, — так то жизнь у них такая беспокойная. Да и законы суровые. По-другому не выжить.

Голос его стал твёрже.

— Не получится у царя их под себя подмять и в крепости заставить жить. Тут по-другому надо. Ежели они воины, надо на службу воинскую их брать. В этом деле они хороши. Недаром на туретчине их в охрану да в янычары берут. Ты кликни их на воинскую службу, да харч с жалованием хорошим положи — и будут они исправно службу нести. Поверь, верное слово говорю. Подобно казакам, что на царской службе.

Он замолчал, и в тишине слышно было, как потрескивает головня в очаге.

— Попробую совет старейшин собрать и мирный договор заключить, — продолжил он уже медленнее, — но не берусь гадать, что из этого получится.

Лицо его на мгновение дрогнуло, и он посмотрел на меня с такой тоской, что у меня сжалось сердце.

— Больно мне смотреть на то, как бестолку гибнут мужчины, как тает мой народ. Сын погиб, свояк, зять старшей дочки.

Он снова закрыл глаза и тихо добавил:

— Словно снег весной… был аул полон голосов, а глядишь — уже редеет. Не для того я здесь кровь проливал, чтобы видеть, как родная земля своих сыновей хоронит зазря.

Надели правами, как казаков и пущай своим кругом живут и службу пограничную несут. Такое дело они примут. Освобождение от налогового бремени, сохранение веры и своих законов. Взамен честная служба. В таком разе они задумаюся и многие согласятся.

На следующее утро меня погрузили в карету, удобно устроив на лежачее место, и отряд тронулся в путь. Неспешно добрались до Хайбулы. Полусотня поспешила на базу. Со мной остались Савва, Аслан и моё сопровождение. Меня перенесли в дом и сделали перевязку. Как ни старались везти осторожно, всё равно растрясли основательно. Савва решил остановиться на днёвку.