Книга Шайтан Иван 12, страница 105 – Эдуард Тен

— А патрон? — спросил я.

— Латунная гильза, центрального боя.

Захарыч подал мне патрон — тяжёлый, массивный, с утопленным капсюлем. Я покрутил его в пальцах. Примерно восемнадцатый калибр, даже ближе к двадцатому.

— Старый патрон слишком большой и тяжёлый, — пояснил он. — Пришлось уменьшить калибр. Дальность, правда, уменьшилась.

— Сколько таких сделал?

— Первая партия — триста штук. Экспериментальные. Порох я пробовал разный, пули разные лил. На сотне шагов пробивает всё, на двухстах прошивает сосновую доску на вершок толщиной.

Я подошёл к окну, на свету разглядывая казённую часть. Затвор сидел плотно, без люфта. Механизм экстрактора — чёткий, без зазубрин, выглядел надёжно.

— А песок, грязь?

— Боялся я этого, — признался Захарыч. — Испытывал. Забивается, конечно. Но не клинит. Дунешь — работает. Не то что у тех же немцев с их игольчатыми системами — те от порохового нагара встают намертво.

— Скорострельность?

— Тренированный стрелок — до десяти выстрелов в минуту. Новобранец — пять-шесть. — Захарыч выдержал паузу. — Но это с досылкой по одному патрону. Если с магазином, можно все четыре патрона выпустить, пока первый выстрел до цели дойдёт.

— Так ты, Захарыч, и магазинный вариант сделал? — удивился я.

— Сделал, Пётр, — широко улыбнулся Захарыч, доставая из чехла следующее ружьё и кладя его на стол передо мной.

Ружьё было похоже на предыдущее, но с коробчатым магазином. Я замер, рассматривая это чудо.

— Ну, Захарыч, ну молодец! — восклицал я, вертя ружьё в руках.

— С магазином ничего сложного, — сказал Захарыч, забирая у меня ружьё. — Только из-за него калибр патрона пришлось уменьшить. Со старым уж больно громоздкое и тяжёлое получалось. Магазин на пять патронов большой, выпирает. Стрелять неудобно.

— Так, Захарыч, смотрю, есть и третий вариант? — спросил я.

— Есть, Пётр, — улыбнулся он, доставая третье ружьё. — Последний, улучшенный вариант. Ствол — девяносто сантиметров. Магазин на три патрона, четвёртый — в стволе. — Он погладил ложу. — Немного легче, чем два предыдущих.

Тут уж не выдержал Эркен.

— Дозвольте посмотреть, Михаил Захарович?

Он бережно взял ружьё, открепил магазин, тщательно осмотрел его. Щёлкнул затвором и восхищённо цыкнул:

— Нет слов….

— Всё, идём на стрельбище. — Приказал я.

Расстреляли двести патронов. Стрелял даже генерал Леднёв, который присоединился к нашей шумной компании.

— Нет слов, Михаил Захарович, чтобы высказать своё восхищение, — произнёс Леднёв после серии из пяти выстрелов. — Особенно последний образец.

— Во сколько обойдётся одно ружьё? — спросил я.

— Дорого, Пётр Алексеевич, — вздохнул Захарыч. — Уж больно работа тонкая. Особенно с затворами беда — допуски минимальные. У меня только один токарь с подобной работой справляется, двое других не тянут. Да и стволы точить трудно — каждый третий брак.

— Захарыч, не томи. Сколько?

— Семьдесят рублей по минимуму. Со временем можно и уменьшить.

— А сколько штук в месяц можешь выпускать?

— Штук восемьдесят. Если наладить со временем, то и сто можно будет делать.

— Об этом мы ещё поговорим, — отрезал я. — Пока задача одна: довести до ума однозарядный образец. Простой, дешёвый в производстве, надёжный.

— Как скажешь, Пётр Алексеич, — вздохнул Захарыч.

Я ещё раз провёл ладонью по ложу, задержал пальцы на затворе — не в переносном смысле, а приложился губами к холодной стали, как солдат перед боем.