Книга Шайтан Иван 11, страница 25 – Эдуард Тен

Констанция, слегка испуганная столь пылким натиском, попыталась высвободить ладонь.

— Майлок, ради бога, успокойтесь! — мягко, но настойчиво проговорила она. — Я тоже очень рада вас видеть, но умоляю, будьте благоразумны.

Наконец ей удалось освободить руку.

— Присядемте и поговорим спокойно, — предложила она, опускаясь в кресло и жестом приглашая его последовать её примеру. — Что привело вас в Париж?

— Вы ещё спрашиваете? — воскликнул он, всё ещё тяжело дыша от волнения. — Вы, Констанция! Только вы! Едва до меня дошла весть, что вам пришлось покинуть Россию из-за постигших вас неприятностей, я бросил всё и немедленно отправился в Париж. Я знал, я чувствовал: вам необходимы моя поддержка и помощь!

— Майлок, всё это очень мило и благородно с вашей стороны, — улыбнулась Констанция. — Но, как видите, я совершенно здорова и ни в чём не нуждаюсь. Вам вовсе не стоило бросать дела и мчаться в Париж с такой горячностью.

— Однако мне донесли, что вы навлекли на себя гнев самого императора, — возразил он.

— Было дело, но отец уладил все недоразумения и отправил меня во Францию переждать бурю. Судя по последнему письму, император уже забыл о моей дерзости и милостиво простил меня. Мне дозволено вернуться в Петербург.

— Стало быть, мой порыв был напрасен? — Майлок заметно погрустнел. — Я надеялся… я мечтал уговорить вас уехать со мной в Англию и там, наконец, предложить вам руку и сердце.

— Возвращаться я пока не собираюсь, — мягко заметила княгиня. — К тому же монархи также ветрены и непостоянны, как капризные женщины. Сегодня они гневаются, а завтра меняют решение.

— Констанция, умоляю, дайте мне шанс! Позвольте увезти вас в Англию, и вы увидите, сколь гостеприимна моя родина!

— Майлок, вы совсем меня не знаете, — с грустной улыбкой покачала головой княгиня. — От вас скрыто столько, что вы и представить не можете. Далеко не всё в моей жизни так прекрасно, как кажется со стороны. Буду с вами откровенна: я капризна и требовательна к мужчине, которого решусь назвать своим избранником. Но дело не только в этом. Мы с вами уже не дети, чтобы позволять чувствам затмевать рассудок, а потом, очнувшись, остаться у разбитого корыта с одной лишь горечью.

— Вы стали мне близки, Майлок, и я доверю вам то, о чём не говорят вслух. В свете судачат о моём несметном богатстве. Уверяю вас, эти слухи сильно преувеличены. В моём распоряжении — земли и поместье князей Оболенских, небольшое имение, подаренное отцом, усадьба во Франции да те средства, что выделяет мне родитель. Вот и всё моё состояние. Но главное даже не в этом. Всем этим я владею лишь до тех пор, пока ношу имя княгини Оболенской. Стоит мне выйти замуж — и имущество Оболенских тотчас отойдёт к их родне. Поддержка отца прекратится. Поместье перейдёт к моим детям. А я… я останусь ни с чем. Нищей, Майлок. И скажите на милость, долго ли продержится ваша любовь, когда от былого блеска не останется и следа? А если даже после всего вы сохраните своё чувство — что вы сможете мне предложить тогда?

Майлок, потрясённый до глубины души, молчал, не в силах вымолвить ни слова.

— Вы молчите, Майлок, — тихо произнесла Констанция. — Это и есть ответ. Любовь незаметно умирает в повседневности, в заботах и нужде. А такая жизнь… такая жизнь для меня хуже смерти. Да, я признанная дочь князя Юсупова, но не наследница. Всё, на что я могу рассчитывать, — лишь его благосклонность. Вот и всё, мой друг. Вот и вся правда.