Книга Шайтан Иван 11, страница 108 – Эдуард Тен

— Мне нужен перерыв, — прохрипел Дёмин. Он промокнул платком лоб, хотя в зале было не жарко.

Управляющий вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул.

— Пять минут перерыва, — объявил тот.

Официант ловко подскочил ко мне с подносом, уставленным бокалами и рюмками. Я окинул взглядом богатство: хрусталь, вина, водка и ещё что-то.

— Стакан холодной воды, — попросил я.

— Сей момент, ваше сиятельство.

Дёмин тем временем взял с подноса три рюмки водки и опрокинул их одну за другой, даже не закусив. Только крякнул и вытер губы тыльной стороной ладони.

— Господа, перерыв окончен, — объявил управляющий, когда Дёмин, чуть пошатываясь, вернулся к столу.

— Осталась одна партия. — Он повернулся ко мне: — Обязан спросить, ваше сиятельство, желаете ли вы продолжения?

— Да, желаю, — зло выдавил Дёмин, опередив меня.

Я усмехнулся:

— Продолжим, господа.

На третью партию банкомётом вновь выпало Дёмину. Колода легла перед ним. Руки у купца дрожали, когда он принимал карты.

— Ваша ставка, понтёр? — спросил управляющий, глядя на меня.

— Триста тысяч.

В зале окаменели. Ни единого звука. Даже свечи, казалось, перестали потрескивать.

Я выдержал паузу и добавил, глядя прямо на побелевшего Дёмина.

— Даю возможность господину Дёмину отыграться. Если откажется — без претензий, закончим игру. Играть по низкой ставке не вижу смысла.

Я смотрел на бледного, с синюшным оттенком лица Дёмина и чувствовал странное спокойствие. Даже в случае проигрыша мы расходились бы при своих. Так, пощекотали нервы друг другу — и только. Оттого я был действительно спокоен как удав.

Дёмин сглотнул. Кадык дёрнулся.

— Согласен, — прохрипел он, словно утопающий, хватающийся за последнюю соломинку.

— Господин Дёмин, вы уверены в себе? — спросил я с участливым любопытством.

— Играем, князь. — Он уже не скрывал злости. — Какая карта?

Я улыбнулся:

— Туз треф.

Дёмин дёрнулся, будто его ударили. Тот самый туз, что уже был сегодня… Он замешкался, но рука сама вытянула карту из колоды.

Карты ложились на сукно. Раз, другой, третий…

— Туз треф, — голос управляющего прозвучал тихо, без тени торжества. — Налево. Выиграл понтёр.

Дёмин откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Он проиграл. Лицо его стало серым.

В зале молчали. Сотни глаз смотрели на меня. Не с восхищением — с холодным, отчуждённым любопытством. Как на прокажённого. Как на чужака, сумевшего обыграть одного из них.

Я медленно встал, одёрнул черкеску и повернулся к залу.

— Господа! Игра прошла на ваших глазах. Я надеюсь, что никто более не посмеет обвинить меня в нечестной игре и распускать непристойные слухи. В противном случае, если я узнаю о подобном, заверяю вас: тому очень не повезёт.

— А что вы сделаете, князь? — крикнули из толпы, не высовываясь, прячась за чужими спинами. — Дуэли запрещены его императорским величеством!

Я усмехнулся, обводя взглядом зал.

— Тому я набью морду. Так старательно, что родные его будут долго не узнавать.

В тишине, повисшей после моих слов, кто-то нервно хохотнул, но тут же умолк. Павел в углу зала едва заметно покачал головой, но в глазах его мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Да, господа, даю слово передать сто тысяч на благотворительность. Сиротские дома, дома инвалидов, школы, училища и другим домам призрения. Господин Дёмин, прошу вас не позднее завтрашнего дня произвести расчёт. Честь имею господа.