Книга Шайтан Иван 10, страница 48 – Эдуард Тен

— Вот прям сейчас? А как же твои родичи? Не будут нос воротить от такой жены? — лукаво сказала Марьяна.

— Какие родственники, Марьяна? Официально я сирота. Мой настоящий родитель признал меня с сестрой, но я сам решаю, как мне жить. И полно об этом. Едем к тебе. Мать, наверное, волнуется.

— И вправду, — заволновалась Марьяна. Костя довёз Марьяну до ворот дома.

— Завтра приедешь, чего на ночь глядя маму пугать сватовством. — Пыталась Марьяна отговорить жениха.

— Нет уж, раз решил, надо делать сразу, а не тянуть. Вдруг завтра передумаю. — Неудачно пошутил Костя.

— Как передумаешь? — растерялась Марьяна.

— Шучу я, пошли в дом. — Постарался сгладить свою неудачную шутку Костя. — Как маму зовут по отчеству?

— Галина Андроновна.

Костя решительно вошёл в сенцы, а затем и в горницу. — Добрый вечер, хозяева!

Мать Марьяны, Галина Андроновна, замерла в нерешительности у стола. Сёстры, стоявшие у печи, мгновенно всё поняли и притихли, перешёптываясь и пряча улыбки.

— Мама, это… к вам, — смущённо произнесла Марьяна, не отпуская руку Кости. — Галина Андроновна, — начал он твёрдо и ясно. — Я люблю вашу дочь. Прошу её руки и вашего благословения. Родни у меня здесь нет, так что свадьбу сыграем по-простому, но весело. Все расходы — на мне. Хочу, чтобы Марьяна была самой красивой невестой.

Галина Андроновна молчала, прикрыв ладонью дрогнувшие губы. Глаза её блестели. — Мама, что ж вы молчите? — прошептала Марьяна. — А что я скажу-то, доченька… — голос женщины сорвался. — Совет да любовь вам… И она заплакала. Марьяна тут же кинулась к ней, обвила шею руками, и слёзы покатились уже по двум лицам.

Постояв мгновение в смущении и радости, Костя отступил к порогу. — Ладно, я пойду. Завтра непременно буду, всё обсудим. И, кивнув на прощание, вышел в тёплую, полную звёзд ночь.

— И где вы шлялись, граф, позвольте полюбопытствовать? — спросил Андрей, когда Костя молча ввалился в домик, в котором они проживали.

— Случилось чего? — спросил встревоженный Андрей.

— Женюсь я, Андрей. Сейчас только просил руки Марьяны и получил благословение матери.

— Вона как. Ну ты и дал, Костя. Прими моё уважение и поздравления. Силён, ваше благородие. — сказал Андрей, улыбаясь во весь рот.

— Андрей, помоги мне завтра. А то я, признаться, даже не знаю, что делать.

— Так ты за то не переживай, Костя. Помогу, конечно. Сделаем всё в лучшем виде. Надо командиру доложить и отпуск тебе сообразить на десять дней. Да и про жильё подумать. Не будешь же ты приживальцем у тёщи. — Андрей быстро погрузился в предсвадебную суету. Костя сидел с закрытыми глазами и улыбкой на лице.

Весть о женитьбе сотника второй сотни, графа Константина Муравина на простой казачке Марьяне Стрелковой, облетела Пластуновку и Романовку.

— А, жених пожаловал, — рассмеялся Михаил, увидев смущённого Костю. — Да ты не смущайся, Константин, женитьба — дело хорошее. Командир, может, у нас свадьбу справим? Места в усадьбе много.

Князь Долгорукий стал настоящим командиром бригады, и все признали за ним право называться командиром.

— Как ты, Костя, не против?

— Да мне всё равно, где свадьбу играть, лишь бы поскорее? — серьёзно ответил Костя.

Все присутствующие в штабе грохнули дружным смехом.

С бьющимся сердцем Лейла приближалась к родительскому дому. Полтора года в Петербурге промчались как одно мгновение. В первые месяцы замужества она тосковала по семье невыносимо, но потом новая жизнь поглотила её с головой. Учёба всему, что полагается знать приличной девушке, бесчисленные обязанности. Бабушка Миши, женщина строгих правил, полюбила Лейлу всей душой, но спуску не давала. Русский язык, грамота, танцы, обучение этикету, тонкости ведения большого хозяйства в доме генерала графа Иванова-Васильева — всему этому её учили с пристрастием. Старая графиня безмерно уважала графа, спасшего её внука от петербургской праздности и превратившего его в настоящего воина, мужа, достойного уважения. А теперь, когда Михаил получил чин есаула и стал начальником штаба бригады, её гордость не знала границ. В редкие минуты откровенности она вздыхала: — Теперь могу спокойно умереть, не тревожась за Мишеньку. Осталось только правнука дождаться.