Книга Шайтан Иван 8. В тени двуглавого орла, страница 75 – Эдуард Тен

По тому, как загорелись глаза старого князя и зацокали языками его приближённые, было ясно — подарок пришёлся по душе. В тот миг, когда его руки приняли тяжёлое оружие, я высыпал кошелёк со ста серебряными рублями.

— Его императорское высочество сожалеет, что обстоятельства не позволяют ему одарить вас более достойно, — добавил я. — Основной караван с вещами остался в Пятигорске.

Хаджи Али с величавым достоинством склонил голову.
— Лицезреть наследника российского престола — уже величайшая для меня награда, — произнёс он, приложив правую руку к сердцу и отдав поклон ровно такой глубины, какую требовал горский этикет.

— Ваше императорское высочество, разрешите представить вам, сына хаджа Али — князя Азамата Баташева — Вставил я в момент паузы.

Вперёд выступил Азамат в форме пластуна, на груди которого поблёскивали Георгиевский крест и две медали «За храбрость».
— Он — верный подданный России и служит в батальоне вахмистром. А в ближайшие дни отбывает для продолжения обучения в школу прапорщиков.

— Мне искренне отрадно встречать среди наших воинов столь доблестного сына черкесского народа, — улыбнулся Александр. — Эти награды на вашей груди, князь, красноречивее любых слов говорят о вашей отваге.

Пребывание в Пластуновке заняло два дня. Программа была насыщенной: Александр успел кратко посетить наш Базар, а завершил свой визит смотром, где пластуны продемонстрировали своё искусство.

Наполненный впечатлениями, цесаревич в сопровождении конной полусотни пластунов отправился во Владикавказ. Мы двигались быстро, с единственной короткой остановкой на базе третьей сотни, где нас уже ожидал Хайбула. Встреча вышла хоть и краткой, но весьма насыщенной. Далее, почти не задерживаясь в крепости Грозной, мы прибыли во Владикавказ.

Александр, облачённый в простую чёрную черкеску, старался не создавать ажиотажа и по-деловому, без лишней помпы, ознакомился с городскими делами. Пришлось ему отбыть и официальный бал, ничем не отличавшийся от подобных приёмов в других городах. Я же наотрез отказался от участия в этом мероприятии.

В Тифлис мы следовали со всем караваном по Военно-Грузинской дороге. Путь был неспешным, располагающим к размышлениям.

— Хочу поблагодарить вас, Пётр Алексеевич, — раздался вдруг голос Александра, пока мы ехали в его карете. — Вы не позволили мне оконфузиться во время встречи с князем Баташевым. Илья!

Адъютант достал два увесистых мешочка с монетами.
— Не стоит благодарности, Александр Николаевич. Вы — второе лицо в империи, и я просто не мог допустить даже тени несуразицы в таком важном деле.

— Я настаиваю, Пётр Алексеевич, — твёрдо произнёс цесаревич. — Поверьте, я чрезвычайно ценю вашу прозорливость и умение действовать в самых неожиданных ситуациях. У меня даже возникло ощущение, что вы заранее знали о визите князя Баташева.

— Почему «возникло ощущение», Александр Николаевич? Я действительно, знал характер и повадки князя Баташева, поэтому решил просто подстраховаться.

— Всё равно благодарю вас, Пётр Алексеевич. Как бы мне хотелось увидеть вас рядом с собой в Петербурге! Искренне надеюсь, что когда-нибудь это произойдёт. Кстати, хотел спросить: что вы думаете о генерал-майоре Головине? Он напросился ко мне на аудиенцию.

— Знаете, Александр Николаевич, мне трудно сказать о нём что-то определённое. Лично не знаком. Если честно, после всей этой истории у меня нет ни малейшего желания знакомиться с ним без самой крайней нужды. Мне довелось вызволить из плена двух офицеров из того отряда, что был наголову разгромлен Абдулах-амином. Так вот, из их рассказов Головин предстаёт в самом неприглядном свете. Подробностей не знаю, но общее впечатление у меня самое неблагоприятное. Решение князя Воронцова я всецело одобряю и поддерживаю. Позвольте также отметить, Александр Николаевич, что у Абдулах-амина, судя по всему, появился весьма даровитый стратег. План последнего набега на нашу линию был безупречно спланирован и мастерски исполнен. Сразу видно — работу человека с серьёзной военной выучкой. И ведь чего он добился, учитывая привычный уровень дисциплины горцев! Осада и практически успешный штурм крепости Грозной — такое по силам далеко не каждому. Окажись слаженность их действий хоть немного выше, и крепость была бы потеряна.