Книга Шайтан Иван 8. В тени двуглавого орла, страница 57 – Эдуард Тен

Когда дистанция сократилась примерно до восьмидесяти метров, раздалась чёткая команда Михаила:
«Бей!»

Прозвучал залп. Передние ряды атакующих буквально смело. Всадники и кони рухнули на землю, превратившись в беспорядочную кучу. Воздух взорвался дикими криками, ржанием лошадей, воем и руганью. Отдельным всадникам, сумевшим прорваться сквозь этот хаос, тут же достался второй залп. Он был не таким стройным, но оказался не менее губительным.

И тут вдалеке, отчётливо слышимый сквозь гам боя, послышался знакомый свист и лихие крики. Это спешили донцы. Остатки горцев, человек тридцать, стали разворачивать коней, пытаясь уйти. Но не все. Два десятка отчаянных, видя новых противников, напротив, ударили в бока лошадей и с гиканьем ринулись навстречу казакам.

— Твою мать! — сквозь зубы выругался я. — Зря только людей положит.

В отдалении зазвенела сталь — это скрестились шашки и сабли. Схватка кипела уже далеко от наших позиций, и разглядеть её подробности не было возможности. Наша полусотня тем временем выдвинулась на контроль и зачистку.

Внезапно раздался тревожный крик: — Наследника ранило!

Меня будто подбросило на месте. Я кинулся к тому месту, где должен был находиться Александр, грубо расталкивая окружающих. Цесаревич сидел на земле, левой рукой прижимая к правому плечу окровавленный платок.

— Покажи! — жёстко приказал я.
— Уверяю вас, Пётр Алексеевич, пустяк. Лишь слегка задело, — голос Александра дрожал от возбуждения. В нём всё ещё горел азарт боя, который произвёл на него сильнейшее впечатление. Он не мог успокоиться.
Я отвёл его руку и, осмотрев рану, облегчённо выдохнул. Пуля действительно лишь прошлась по касательной, оставив неглубокую борозду. Кровотечение практически остановилось.

— Аслан, скорую помощь, живо!

Пока я обрабатывал и перевязывал плечо, цесаревич не издал ни единого стона, лишь изредка морщился от боли.

— С почином вас, Александр Николаевич, — подбодрил я цесаревича.
Александр поднялся, порывисто стряхнув пыль с полёвки.
— Куда? — остановил я его.
— Хочу посмотреть, что мы там натворили.
— Чуть позже, после зачистки. Рано еще.

Цесаревич вздохнул, покорно остался на месте и принялся следить за действиями бойцов. Воздух был густ от пороховой гари и тяжёлого, медного запаха крови. В ушах стоял гул: слышались резкие окрики десятников, сердитый голос Захара, торопившего прикончить раненых лошадей и разделать убитых. Я заметил вернувшегося Костю, и в тот же миг к нашему укрытию примчался хорунжий. Спешившись, он молодцевато подкрутил усы, глаза его горели азартом.

— Ваше императорское высочество! Заметили нападение на вас! Атаковали негодяев! Срубили четырнадцать горцев, пятеро ушли. Захвачены трофеи: лошади, снаряжение, оружие! — отрапортовал он, вытянувшись в струну и сияя от гордости.

— Молодцы, донцы. Примите мою благодарность, — кивнул Александр. — Составьте список отличившихся для представления к наградам.

Цесаревич скользнул взглядом по моему лицу и тихо спросил:
— Что-то не так, Пётр Алексеевич?

Я сделал шаг вперёд, и голос мой прозвучал холодно и жёстко:
— Хорунжий, а ты с какого перепугу атаковал, словно лопух первогодок? Без раздумья, без оглядки?

Хорунжий вспыхнул, будто фитиль поднесли к пороху. Его лицо залилось багровой краской.
— Господин полковник! Как вы смеете так разговаривать со мной?!