Книга Шайтан Иван 8. В тени двуглавого орла, страница 41 – Эдуард Тен

Санкт-Петербург. Кабинет императора Николая I.

Генерал Бенкендорф, чьи долгие годы службы научили его читать малейшие оттенки в настроении государя, с первого взгляда понял: император чем-то глубоко расстроен. Тяжёлая дума лежала на его обычно непроницаемом челе, а взгляд, устремлённый в окно, был отсутствующим и мрачным. Поэтому начать свой доклад шеф жандармов решил с самых нейтральных и рутинных сводок. Чрезвычайных происшествий, требовавших немедленного вмешательства монарха, за истекшую неделю не случилось. Всё, что Бенкендорф мог решить самостоятельно, он уже уладил. Но император, казалось, едва слышал его: он был рассеян и необычайно невнимателен. Только упоминание о цесаревиче немного отвлекло Николая от его мрачных мыслей.

— Его императорское высочество прибыл в Ставрополь. Поездка следует утверждённому расписанию. Население встречает цесаревича с неизменным восторгом. После нескольких дней ознакомления с гарнизоном и городом, его высочество проследует в Пятигорск.

— Александр Христофорович, а приняты ли дополнительные меры для охраны Александра? — в голосе императора прозвучала тревога.

— Не извольте беспокоиться, ваше величество, всё предусмотрено. Кстати, только что поступила подробная сводка о летней вылазке Абдулах-амира. Изначально его набег развивался успешно, однако наши войска нанесли мятежникам сокрушительное поражение. По неподтверждённым данным, сам Абдулах-амин был тяжело ранен и, скорее всего, скончался от ран.

— Вот как? — император заметно оживился. — И когда мы получим окончательное подтверждение?

— Господин полковник Иванов-Васильев в своём донесении указывает, что пленные единодушно подтверждают факт ранения предводителя. Именно это и послужило причиной поспешного снятия осады с крепости Грозной.

— Уж не сам ли полковник приложил к сему руку? — усмехнулся Николай.

— Сие доподлинно неизвестно, ваше величество. Однако князь Воронцов в рапорте особо отметил заслуги полковника в отражении нападения. Его батальон действовал на редкость активно и блестяще на протяжении всей кампании, от начала до конца.

Бенкендорф намеренно умолчал о цифрах наших потерь и других досадных подробностях операции.

— Кто бы сомневался, — задумчиво протянул император.

В кабинете повисла краткая пауза. Николай подошёл к окну и, глядя на застывшую в ожидании дождя Дворцовую площадь, неожиданно спросил:

— Александр Христофорович, а как обстоят дела у её императорского высочества Марии Александровны?

В докладе Бенкендорфа этот вопрос упомянут не был, однако его было трудно сбить с толку.

— Насколько мне известно, её высочество активно занимается подготовительными мероприятиями и решает, в каком из предоставленных ей зданий открыть женское училище. Согласно вашему указанию, в её распоряжение предоставлены здание бывшего доходного дома купца Матюхина и конфискованная усадьба Вересова-Ухтомского — бывшего графа.

— То есть пыл её императорского высочества не угас? — усмехнулся император.

— Ни в коей мере, ваше величество. Более того, Мария Александровна оказалась на удивление настойчивой и деятельной. Она с величайшей тщательностью подбирает подрядчиков для ремонта и реставрации здания. Полагаю, её выбор склоняется к усадьбе Вересова-Ухтомского. Она достаточно обширна, и при сравнительно небольших вложениях сможет вместить до ста пятидесяти воспитанниц, не считая обслуги.