Книга Шайтан Иван 8. В тени двуглавого орла, страница 31 – Эдуард Тен

Я отказался от приглашения на вечерний бал. Вечерние посиделки с Куликовым и Малышевым оказались для меня куда приятнее и, несомненно, полезнее.

— Мне трудно судить, о чём именно думает цесаревич, — уклончиво начал Куликов. — Но нельзя не признать: он с чрезвычайной серьёзностью подходит к осмотру и изучению системы управления в губерниях. Его адъютант уже исписал добрых пять тетрадей, фиксируя заметки и поручения. Думаю, это не просто ознакомительная поездка с любованием на южные красоты.

— А как он намерен возвращаться? — поинтересовался я.
— После Тифлиса — морем, — сообщил Куликов.

Затем он передал мне пачку писем: от графа Васильева и Катерины. В один из конвертов было вложено краткое послание от Ады. Письма получил и Миша — от Лейлы, после чего он буквально выпал из жизни на весь день. Парень он эмоциональный и тяжело, всем сердцем, переносил разлуку с молодой женой. А ведь они прожили вместе всего-то каких-то два месяца.

К нам подошёл Малышев и Константин, граф Муравин.

— Ну, рассказывай, Олег Дмитриевич, как живёте можете.

— Да вот, командир, какой обоз нажили. Его высочество раздражён скоростью нашего движения. С нами четыре десятка донцов и полуэскадрон конной жандармерии, пять десятков. Плетёмся конечно медленно. Фураж, багаж, продукты. Еду готовим в котлах, не то что ваша кухня, милое дело. — Вздохнул Малышев и так во всём.

— Олег, вы же не воинское подразделение, а мирный караван, для которого главное доехать. — рассмеялся я. — Не грусти придумаем что-нибудь. Паша ты донцов прощупал?

— Да, командир, нашу кавказскую службу не секут. Степняки, в остальном не ведаю. Вооружены знатно и гонору с избытком. — Выдал Паша с усмешкой. — Но ты не переживай, командир, мы им показали их место и что почём.

— Надеюсь без телесных повреждений и обид.

— Нет, конечно. Старшина их продукты приволок и слёзно просил на довольствие к нам поставить. Чо сказать им?

— Как шеф-повар отреагировал?

— Захарыч согласился, только наряд из двух казаков велел наряжать ежедневно.

— Вот и славно. Аслан когда фирменный шашлык подавать будешь?

— Савсем скоро, камандыр. Уголь сдэлаю и жарить буду. Пальцы кусать будешь. Скажешь: «Аслан лючий шашлык делает». Баран савсем молодой, вкусный.

Все весело рассмеялись.

— Признаться, Пётр Алексеевич, давно так хорошо не чувствовал себя. Дышится легко, на душе покойно. — проговорил задумчиво Малышев.

— Это оттого, Олег Дмитриевич, что ты свою ответственность на меня пытаешься спихнуть. — Усмехнулся я.

— И это тоже, до кучи. –Рассмеялся Малышев.

К моему навесу подошел поручик в синем мундире конной жандармерии.

— На каком основании, господин полковник, моим людям отказано в довольствии? — выпалил он с недовольным и даже вызывающим видом.

— Во-первых, представьтесь, — спокойно ответил я. — Во-вторых, с какой стати я должен кормить ваших людей?

— Поручик Вельский, конная жандармерия, Петербургского жандармского эскадрона! — молодой офицер гордо выпрямился. — Мы состоим в эскорте его императорского высочества!

— Тогда и требуйте довольствия у того, кто отвечает за снабжение эскорта, поручик.

Из-за фургона, словно из-под земли, вынырнул Захар, его лицо пылало возмущением. — Командир, да растолкуй ты им! Я что, нанялся кормить всю эту ораву? Продукты по норме взяты только на наших! Приперлись сюда, и будто им обязаны! Даусы столичные… — не сдержался повар, грозно размахивая половником.