Книга Шайтан Иван 8. В тени двуглавого орла, страница 112 – Эдуард Тен

После столь бурного примирения, охваченные проснувшимся голодом, они устроились за столом, сидя полураздетые, и с жадностью поглощали всё, что на нём стояло.

— Фики, а что насчёт нежелательной беременности? — спросил он, на мгновение отрываясь от еды.
— Я надеюсь, мне поможет та настойка, что у меня есть. Но врачи настоятельно рекомендовали избегать её, — ответила она, и в голосе её прозвучала тревога.
— Но как тебе удалось так преобразиться за такой короткий срок? — не отступал Николай.
— Это секрет, — таинственно улыбнулась она. — Мне предстоит ещё месяц рекомендованного лечения.
— Боюсь даже представить, что может произойти, — весело улыбнулся Николай. — Двор будет повержен.

Дорога не показалась утомительной, однако, несмотря на все наши старания, я изрядно мёрз. Наш небольшой караван — карета, фургон и шестеро всадников — не привлекал к себе лишнего внимания. Глядя на «доброжелательные» лица моей свиты, никто не задавал лишних вопросов. На станциях мы не меняли лошадей, поскольку ехали на своих, и это делало нас совершенно независимыми. Те времена, когда какой-нибудь чиновник мог отобрать у меня лошадей, остались в прошлом.

Мысль о прошлом мелькнула у меня в голове и я стал свидетелем подобной сцены. У станционного навеса, у самых повозок, молодой человек в поношенной шинели и с знаками коллежского секретаря в петлицах тщетно пытался втолковать дородному чиновнику, что очередь на смену лошадей по праву принадлежит ему. Он ссылался на срочную казенную надобность — провоз важных архивных документов. Но этот напыщенный прыщ на ровном месте, даже не удостаивал его взглядом, отворачиваясь с таким видом, будто перед ним пустое место.

Я подошёл к ним, сбрасывая бурку на протянутые руки Паши.
— Извольте представиться, господа? — произнёс я.

Наглый чиновник, увидев меня во всей красе моего мундира, слегка опешил, но быстро совладал с собой.
— Коллежский асессор Чеславский! — отчеканил он, всё ещё пытаясь сохранить спесь.

Его оппонент, щуплый молодой человек в очках, выпрямился, словно школьник перед учителем.
— Коллежский секретарь Андреев Валентин Иванович. Архивист Петербургского архива, исторического отделения.

— Полковник граф Иванов-Васильев, — представился я, окидывая их обоих оценивающим взглядом. — В чём, собственно, суть вашего спора?

— Я следую по неотложным личным обстоятельствам, ваше сиятельство, — поспешно начал Чеславский.
— А я везу чрезвычайно важные документы для архива, ваше сиятельство, — встревоженно проговорил Андреев.

Я устремил холодный взгляд на асессора.
— Так, значит, вы, господин Чеславский, свои личные интересы ставите выше государственных?

Наглость мгновенно исчезла с его лица, сменившись смущением. Он опустил голову.
— Никак нет, ваше сиятельство! Я получил известие, что батюшка мой при смерти… Я тороплюсь застать его живым.

Причина была уважительной. Что ж, следовало найти решение.
— При данных обстоятельствах поступим так, — властно заявил я. — Вы, господин Андреев, уступите очередь господину Чеславскому. А я подвезу вас до следующей станции. Вас устроит такой исход?

— Премного благодарен, ваше сиятельство! Вполне! — лицо Чеславского просветлело.

Я повернулся к архивисту.
— У вас много багажа, господин Андреев?
— Нет-нет, всего лишь кофр и саквояж с личными вещами.