Книга Шайтан Иван 8. В тени двуглавого орла, страница 103 – Эдуард Тен

Хайбула сразу стал серьёзен. — Я слушаю тебя.

— Хайбула, ты можешь устроить смерть одного человека в Стамбуле?

Он переменился в лице. — Это всегда можно устроить, — после паузы сказал Хайбула. — Плати, и всё сделают. Ты хочешь, чтобы это сделал я?

— Не говори глупостей. У тебя остались верные люди в Стамбуле?

Хайбула надолго задумался. — Как скоро это нужно сделать?

— Чем быстрее, тем лучше.

— У меня таких людей нет, но они есть у Гасана. Ты не против, если я поручу это дело ему?

— Нет. Лишь бы была уверенность, что задание выполнят.

Хайбула кивнул и велел слуге позвать Гасана.

— Ассаляму алейкум, Иван! — приветствовал меня Гасан, легко входя в комнату.
— Присаживайся, к тебе дело, — кивнул я. — Важное.

Я изложил ему всё, не утаивая ни одной детали. Гасан, подобно Хайбуле, выслушал молча, а затем погрузился в долгое раздумье, его пальцы медленно перебирали чётки.
— Кто он? — наконец прозвучал единственный, но исчерпывающий вопрос.
— Полковник Желтов. Тот самый, что продавал сведения Абдулах-амину.
— Убить его в Стамбуле — не трудно, — безразличным тоном констатировал Гасан. — Он не шишка, которую стерегут. Скорее, сам прячется, как крыса, и боится возмездия. Дело я возьму, но за всё нужно платить. И желательно знать, где искать.

Я сообщил ему адрес, который удалось раздобыть, и обстоятельно описал внешность Желтова. Как художник, я хорошо запомнил каждую черту: особую посадку глаз, форму подбородка, манеру движения.
— Теперь он зовётся Эмин Барат. Это имя в его турецком паспорте. Сколько тебе нужно?
— Думаю, сотни золотых лир хватит. Плюс дорожные расходы. Сроки?
— Чем раньше, тем лучше. Может сбежать в Англию.

Я знаком велел Паше подать сумку, отсчитал сто золотых турецких лир и добавил сотню серебряных монет на дорогу.
— Не стану откладывать. Выеду сегодня, — Гасан ловко припрятал монеты в складках одежды. — Постараюсь выполнить твоё задание, Иван.

С его уходом в комнате повисло молчание.
— Сколько я должен твоему брату? — спросил я у Хайбулы.
— Ничего, Пётр. С Гасаном я разберусь сам. Это моя забота.

(Забегая вперёд, скажу: Гасан своё слово сдержал. Полковник Желтов, он же Эмин Барат, был найден зарезанным в ста шагах от своего дома. Официальная версия — ограбление. Городские газеты Стамбула кратко сообщили о гибели иностранного коммерсанта. До меня эта весть докатилась лишь спустя четыре месяца.)

После ужина мы с Хайбулой сидели в комнате вдвоём, потягивая горький напиток. Воздух был наполнен густым запахом кофе и тяжёлыми мыслями.

— Что слышно об Абдулах-амине? — нарушил я наконец молчание.

Хайбула тяжело вздохнул, отставив свою чашку. — Его не стало. Скончался от ран спустя пять дней. Теперь в наших горах смута и разброд. Имамом избрали Абдулу, он аварец. Но сторонники Хочара не желают склонить перед ним голову. За Хочаром стоят чеченские тэйпы, — он помолчал, глядя куда-то в пустоту. — Они кричат, что аварцы предали джихад и продались русскому царю. В пример ставят меня.

В его голосе была такая усталая горечь, что я не удержался. — Хайбула, ты о чём загрустил-то? Неужто страдаешь за дело «великой борьбы с неверными»?

Он горько усмехнулся. — Власть… Всё упирается в неё. Что у вас, что у нас в горах — всё одно и то же. Все её жаждут, — он с силой поставил чашку на стол. — Но никто не думает о тех, кому потом придется жить под этой властью. О простых людях, которые сеют хлеб и пасут овец.