Книга Шайтан Иван 7, страница 96 – Эдуард Тен

— Похвальное стремление. Посмотрим, как она справится с этой нелёгкой задачей.

— Добрый вечер, господин полковник. — К моему навесу, где я пытался отдохнуть, подошёл капитан, который был в свите генерала Воронцова.

— Капитан Лесников, помощник начальника штаба Сунженской линии. — Представился он.

— Присаживайтесь, капитан, — указал я на бурку.

— Благодарю, — он основательно уселся.

— Разговор похоже долгий, — с грустью подумал я, уставившись на капитана ожидающим взглядом.

— Господин полковник. Я направлен начальником штаба в Пятигорск для встречи с атаманом Кавказского войска и с вами. Встретить вас здесь — случайность, но счастливая. Позвольте ей воспользоваться.

Я устало вздохнул, оценивая взволнованного офицера.
— Послушайте, капитан. Вы, если не ошибаюсь, коллега подполковника Шувалова?
— Так точно, господин полковник.
— Тогда ближе к делу. Коротко — в чём суть?

Капитан выпрямился, собравшись с мыслями.
— Хорошо. Мы получили ваше донесение о готовящемся набеге. Данные моих источников это подтверждают. Пять новых станиц и два укрепления — они практически беззащитны. Строительство не завершено, гарнизоны малочисленны. А резервов для их усиления у нас нет.

Он сделал паузу, глядя на меня с предельной серьёзностью.
— Новый начальник Сунженской линии, генерал Головин, прибыл из Петербурга чуть более двух месяцев назад. Он не понимает, какая опасность нам грозит. На все наши доклады он отвечает обвинениями в паникёрстве и трусости. Если меры не принять, потерь среди мирного населения не избежать.

— Почему вы не обратитесь напрямую к командующему корпусом? — спросил я, уже догадываясь об ответе.

Капитан смущённо потупил взгляд.
— Господин полковник, обращаться через голову непосредственного начальства… не принято. Да и не положено.

— Капитан, — мои слова прозвучали жёстко и весомо, — если ваш рапорт начальником проигнорирован, вы, ставя его в известность, имеете полное право апеллировать выше. Или я ошибаюсь?

Он не выдержал моего взгляда, опустив глаза.
— Всё так, господин полковник, но обстоятельства… складываются таким образом…
— Вы боитесь испортить отношения с начальством, — отрезал я. — А подумали ли вы о тех, кто погибнет, пока вы оберегаете свою карьеру?

Моё замечание ранило его самолюбие. Щёки капитана покрылись румянцем.
— Именно чтобы не допустить гибели людей, начальник штаба и направил меня к вам! Да, мы не хотим ссоры с генералом. Нам служить под его командованием неизвестно сколько. И ваша попытка укорить меня в малодушии неуместна.

Он говорил горячо, с вызовом. Мы замолчали, и наступившая тишина стала полем битвы наших взглядов — моего уставшего и, пылающего обидой и решимостью, капитана.

— Ладно, проехали, — я отмахнулся, окончательно осознав двойственное положение начальника штаба и капитана. Говорить правильные слова легко, а вот сделать что-то, ломая устоявшуюся армейскую иерархию… «Я начальник — ты дурак» — этот принцип проявлялся здесь во всей своей силе и красоте.
— Итак, капитан, к чему сводится ваше предложение? Зачем вы искали встречи с атаманом и со мной?

Капитан, видя мою готовность слушать, заметно оживился.
— Господин полковник, учитывая выучку вашего батальона, мы надеялись просить атамана разрешить выдвинуть ваши две сотни для усиления станиц. Наиболее опасные участки могли бы прикрыть казачьи сотни. А мы со своей стороны готовы выделить сапёрную роту и роту линейного батальона. Больше ничего снять нельзя — остальные силы охраняют Грозную и левый фланг. Если оголим один участок, получим брешь в другом.