Книга Шайтан Иван 4, страница 81 – Эдуард Тен

Поздно вечером полковник после насыщенного дня спросил.

— Есаул, почему вы решили, что готовящееся выступление не так опасно, как мы думаем?

— Я не говорил, что оно не опасно. Любой заговор может вылиться в не управляемый бунт. Отчасти восстание на это рассчитанно. Оно может быть искрой к костру массовых беспорядков. Масштабы и финансирование не то. Больше надежды на нашу российскую безалаберность, неорганизованность, неповоротливость и продажность чиновничества. Вы сами прекрасно знаете об этом. Остаётся надежда на оперативность и умение жандармского корпуса. К большому сожалению, вы единственная организация, которая, пока, может что-то сделать. То что мы делаем, это устранение последствий, нужно заниматься устранением причин. Я говорил прежде, нужно разделить панов и крестьян. Дать крестьянам небольшие уступки и примерно наказать панов за не выполнение распоряжений царя батюшки, учитывая отношение панов к своим холопам результат будет. Единственно нужно контролировать выполнение чиновничеством указаний по этому поводу. А то получиться: ' Хотели как лучше, а получилось как всегда'.

Полковник рассмеялся, когда до него дошёл смысл сказанного мною. Воистину слова товарища Черномырдина останутся в веках. Успокоившись Лукьянов смотрел на меня и в его взгляде читались заинтересованность, одобрение и понимание.

— То же самое происходит на Кавказе, только у нас не стесняются. Воруют не скрываясь. Скоро бравировать будут этим. Эх, Лев Юрьевич, ещё один извечный русский вопрос: Что делать?

Я закончил свой монолог со скорбным лицом полным трагизма. После паузы полковник вздохнул.

— Спасибо, Пётр Алексеевич за отлично проделанную работу. Я доложу своему начальству о вас. Думаю не надо отчаиваться, будем делать своё дело и ещё чуть больше. Результаты будут. Вы со своими людьми можете вернуться к месту вашей стоянки. Через пару дней планирую ехать в Петербург. Вы поедите со мной, ваша жена у графа Васильева.

— Нет, господин полковник, мне запрещено появляться в Петербурге.

— Думаю мы решим эту проблему. — улыбнулся Лукьянов. На следующий день я с бойцами ушёл на хутор Мослака. Тихон с Ильёй занимались починкой фургонов и перековкой некоторых лошадей. Счастливый хозяин не мог нарадоваться двум лопатам и инструментарию проданным Тихоном.

— Эх, Тихон, оставайся, озолотишься с твоим умением — уговаривал его Мослак. Тихон только посмеивался. Бойцы готовились к дороге домой. Решил ехать в Петербург с заездом в Москву. Неизвестно, как полковник решит мою проблему с запретом императора. Потом будем думать. Вечером послышался лай собак и шум во дворе.

— Командир, жандарм прискакал тебя просит.

В комнату вошёл жандарм с красным обветренным лицом.

— Господин. — он растерялся не видя на моей полёвке знаков различия.

— Есаул — подсказал я.

— Господин есаул, рядовой Симонов, сегодня с корнетом поехали арестовывать пана в село Здобицу. Господин корнет пошли в дом, а потом там раздались выстрелы. Из всех щелей по нам стали стрелять. Только я смог уйти, так как сидел на лошади.

— А про нас откуда знаешь?

— Так, господин корнет сказывал, что тут особая часть стоит, вот я и сюда значится.

— Москаль, далеко от сюда?

— Верст пять по дороге.

— Сколько там бутовщиков?

— Не знаю, ваше благородие. — смутился жандарм.