Книга Шайтан Иван 4, страница 130 – Эдуард Тен

— Значит решили подорвать обороноспособность нашего государства, любезный Ананий Акакиевич? — меня снова стал разбирать смех.

Лоскутов смог собраться.

— С кем имею честь?

Холёный, в новеньком вицмундире из дорогой материи, он всем своим видом олицетворял успешного чиновника среднего звена.

— Полковник, граф Иванов-Васильев, командир подразделения, которому предназначается оружие. Я понимаю, что ваше требование в получении десятой части от суммы заказа, это навет и подлая клевета ваших недоброжелателей. Сейчас вы подпишите все бумаги и господин Краснов приступит к выполнению заказа, а вы даже в мыслях не будете держать о получении взятки, так как это оскорбляет ваше достоинство и не совместимо с вашими жизненными принципами. Я прав, господин Лоскутов? А мы, с господином надворным советником внимательно будем следить за тем, как вы добросовестно несёте свою трудную службу. Кстати, мундир у вас чудо как хорош, не каждый чиновник может позволить себе подобную роскошь.

Немного подумав Лоскутов достал из папки бумаги и поставив на них подпись небрежно толкнул их.

— Возьмите господин Краснов и помните о последствиях, которые наступят после ваших поступков, — проговорил он, собираясь откинуться на спинку кресла. Я резко метнулся через стол, схватил его за левое плечо и сдавил пальцами. Приблизил лицо Лоскутова к себе. Он охнул и болезненно сморщился.

— Ты, что, сучонок, угрожать вздумал, — прошипел я. — Я твоё имя у себя в памяти крупными буквами записал, — слегка усилил нажим. — Если в следующий раз, я узнаю, что ты не встал на путь праведный, пойдешь кандалами греметь, в Сибирь. Каторжане любят таких холеных и гладких.

Отпустил плечо и Лоскутов испуганный стал усиленно массировать пострадавшую часть тела.

— Это лишнее, Пётр Алексеевич. Господин Лоскутов умный человек и сделает правильные выводы. Думаю все недоразумения разрешены и мы можем удалиться. У нас много дел.

Всю дорогу обратно Захарыч молчал и как-то по новому смотрел на меня.

— Захарыч, немедленно приступай к работе и так много времени потерянно. — Прервал я тягостное молчание.

Матушка всё никак не могла свыкнуться с мыслью, что я теперь граф, сиятельство и владелец поместья, да ещё наследник графа Васильева. Притихшая Анна наблюдала за мной, с каким-то странным, настороженным взглядом.

— Ань, вот честное слово не знаю, как относиться к твоему братцу. — Тихо проговорил Михаил, когда они лежали в спальне. — Он граф, кавалер таких орденов. Как он вел себя в кабинете титулярного советника. Я просто опешил. Не по себе мне как-то, будто другой человек.

— Так оно и есть Мишенька. — Вздохнула Анна. — При власти Петенька, вот и меняет она его. Как глянет, аж нутро замирает. Даже и не вериться, что когда-то на руках его носила и по заднице хлопала за проказы. Только маменька ничего не видит. Отругала его за то, что в бурке ходит, а не в полушубке, для неё это самое важное. — грустно усмехнулась Анна.

— Сам же говорил, далеко пойдёт твой братец. Да и сколько пользы от его придумок для тебя. Ружья, кареты да телеги с фурами, отбоя от заказов нет. Он же тебе денег предлагал, чтобы ты расширил дело. Чего ты, Мишенька, оробел? Ты для него свой, а своих он в обиду не даёт. Только и ты, Мишенька, не потеряй его доверие. Потому, как раз потерянное уже не вернёшь. Такой уж Петя, по другому не может.

Михаил ещё долго лежал в темноте, осмысливая новые реалии взаимоотношений с его сиятельством, Петром Алексеевичем, младшим братом его жены.

Савва с Асланом перегнали семь лошадей которых мы пригнали из Польши. Счастливый Степан бегал вокруг них и не мог нарадоваться. Хорошие лошади были острым дефицитом в России. Местные были мелкими и неказистыми. В Петербурге, перед отъездом, попросил полковника Лукьянова найти толкового человека разбирающегося в управлении поместьями. Направить, негласно, в поместья графа Васильева и провести объективную оценку состояния имущества и отправить отчёт мне. Естественно я оплачивал всю работу. Попросил моего управляющего Степана натаскать Саню основам управления хозяйством поместья и намекнул, что возможно он, вместе с ним, поедет на Орловщину принимать моё наследство в семь тысяч душ, чем не мало озадачил его.

Покончив со всеми делами, мы тронулись в путь. Наш караван из кареты и двух гружёных фур, бодро месил мартовскую грязь. Позади остался Петербург с его серпентарием и опасными играми. А впереди…. Что впереди?.. Неизвестность, дарующая надежду и одновременно таящая в себе опасность. Но выбор уже сделан и дорога только вперёд. Обратной дороги нет. И самое грустное, остановиться на достигнутом не получится. Мне не позволят этого сделать. Я стал небольшим винтиком в огромном механизме под названием Российская Империя.

Конец четвёртой книги.