Книга Эфиоп Ивана Грозного, страница 28 – Эдуард Тен

— Разбойник ошеломил булавой, — смутился Пронин. Видно, ему не хотелось признаваться, что досталось от простой разбойной дубины.

— Ух ты, на вас разбойники напали? — Глаза у ребят загорелись неподдельным интересом.

— Не только разбойники, но и татары, — Пронин принял удалую позу. — Вон, Искандер их главаря свалил — насмерть. Да и разбойников двоих убил, а одного в полон взял живым.

Говорил он с гордостью, будто это он сам свершил те дела.

— Да и мне пришлось помахать саблей, — скромно добавил он.

Интерес загорелся и во взгляде дяди.

— Расскажи, Пронин. Сейчас. Уж больно интересно, — сказал государь, усаживаясь за стол. Юрий взобрался на лавку рядом с братом и устроился поудобнее.

— Ты уж прости, государь, но не годится так. Позавтракай сначала, а потом племяш мой расскажет о своём хождении в Казань.

— Я не хочу есть, хочу рассказ послушать, — заспорил Иван.

В комнату вошла дородная женщина в нарядном сарафане.

— Вот вы где, а я ищу вас по всему терему. Всё простынет, Иван Васильевич, завтракать пора.

Пронин и я поклонились мамке государя — Евдокии Петровне Щербатовой, жене управляющего Коломенским. После высылки прежней попечительницы малолетнего государя, Аграфены Фёдоровны Челядниной, в дальний монастырь и пострига её, воспитательницей — мамкой — Ивана и Юрия назначили Евдокию Щербатову.

— Здравы будьте, Евдокия Петровна! — с уважением произнёс Пронин.

— О… Племянничек. Давненько не виделись. — Мамка посмотрела на нас.

— Почитай с весны, тётушка.

Быть воспитательницей государя-сироты дорогого стоило. Кто как не она формировала характер будущего государя? В её власти было сделать протекцию любому из окружения Ивана — или, напротив, создать о человеке худое мнение. Она день и ночь была рядом с ним. Могла воздействовать на него.

Прежний великий князь Василий III в своё время приблизил к себе молодого Василия Щербатова и даже способствовал его женитьбе на Евдокии Костроминой. Стольник Щербатов входил в ближний круг, а потому и был в своё время назначен управляющим Коломенским. После смерти матери Ивана, княгини Глинской, и смещения от наследника Аграфены Челядниной, с молчаливого согласия всех заинтересованных лиц, воспитательницей назначили Евдокию Щербатову. Они с мужем не принадлежали явно ни к одной из группировок, боровшихся за власть и влияние над наследником.

— Тогда пускай он ест со мной, — Иван указал пальцем на меня.

Евдокия Петровна с сомнением посмотрела в мою сторону.

— А это кто такой?

— Искандер, иноземец. Найдёныш. В степи нашли — умирающего. По-нашему не разумеет, тётушка. Только скажу вам: Искандер — хороший вьюнош, и он не простого рода.

— С чего ты взял, что он не простого рода?

— Всю дорогу присматривался к нему. Повадки у него не холопские, не простолюдина. Да и воинскому искусству видать учили. Татарского воя свалил, двух разбойников убил.

— Не верится что-то, — с сомнением произнесла мамка. — Уж больно молод. Да и можно ли его допускать к столу государя? Здоров ли? — Она продолжала рассматривать меня пристальным взглядом пытаясь понять кто стоит перед ней.

— Без него не буду есть! — насупился наследник.

— Нельзя так, Иван Васильевич. Иноземец безродный, а вдруг умыслит нехорошее? Или отраву какую подсыплет?

— Так вы проследите, тётушка. Не думаю, что Искандер недоброе замыслил. Еду в поварне готовят, — заступился за меня Пронин.