Книга Эфиоп Ивана Грозного, страница 115 – Эдуард Тен

— Надо продумать, как торговать будем и по какой цене, — подумал я.

— Съезжу к себе в Александровку. Посмотрю, как дела идут. Это пока пробные.

— Оно конечно, Искандер, поезжай. Токма к вечеру вернись. Поговори с Прониным и тестем моим.

Мастерская работала в плотном графике. Миня с Егором изготовили две чаши. Одну — из новой партии пробной плавки, с крупной фракцией. Чаша получилась нежно-зелёного цвета, достаточно прозрачная. Егор по своей инициативе сделал ножку к бокалу из зеленоватого стекла. Бокал получился намного красивее первого. Основание куда крепился бокал было в форме листьев. Всего лишь листья, а выглядел просто замечательно.

— Миня, иди сюда, — подозвал я его. — Смотри…

Я начал рисовать на бумаге.

— Это кувшин. Дно чуть меньше, чем верх. Почему?

— Так ежели наоборот — кувшин из формы не выйдет, — не задумываясь, ответил Миня.

— Соображаешь, — удовлетворённо хмыкнул я.

— Узор на форме вырежешь, стенки спаяешь. Там может шов образоваться — затри его. По этому месту приделаешь ручку. Сделаешь носик, чтобы проливать легко было. К нему — похожей формы бокалы без ручек. К одному кувшину в набор — пять бокалов. Осилите? И форму для чаши, округу чуть меньше. Всё, работайте: делов у вас выше крыши. Не торопитесь. И бокалов с листьями. Этот я заберу.

Подошёл к Гавриле, стоящему у печи. Тот показал мне стекло:

— Искандер, вот стекло из нового песка. Это без добавок. — Он протянул стекло с зеленоватым оттенком: мутное, но практически без пузырей.

— А это — с добавкой пятой части свинца и известняка чутка добавил.

Показал он почти прозрачное стекло нежно-салатового оттенка.

— Правда красивое?

Действительно, красивый цвет получился. Его можно было использовать как оконное.

— Слышь, Гаврила, ты учитель у государя. Сегодня третий день, как не было уроков.

— Искандер, тут такое творится — какое там учительство. Попрошу отставить меня. Здеся буду работать.

— Ты не прав, Гаврила. Государь уважает и ценит тебя, а стекольное дело от тебя не убежит. Я обещал тебе, что будешь заправлять тут, — значит, будешь. Кстати, возьми ещё двух подмастерьев и обучи их стекло катать. Егор и Миня будут посудой заниматься.

— Хорошо, Искандер. До полудня — в усадьбе, а потом сюда.

— Договорились. Вечером — в усадьбу.

Пронин приехал немного раньше Костромина. Они сидели в комнате Щербатова и задумчиво рассматривали чашу, бокал и стекло. Первые восторги прошли, и теперь они обсуждали перспективы дела, которое запустил Искандер. Такого от него они не ожидали.

— Даже и не знаю, во сколько оценить стекло, — размышлял Пронин. — Италийское стекло идёт по десять рублей за штуку, а оно с мутью и поменьше будет. А это — прозрачное. Кубки и блюда — от двадцати рублей. Гладкие, без узора. С этими не сравняться.

Костромин осторожно взял бокал.

— Василий, пусть принесут вина заморского.

Слуги принесли кувшин фряжского вина. Евдокия налила вина в бокал. Красный цвет заискрился на узорах бокала.

— Красота-то какая! — Евдокия с восхищением смотрела на бокал.

Костромин перекрестился и выпил бокал в несколько глотков.

— Хорошо! — крякнул он. — Удобно пьётся.

Следом, по очереди, бокал испробовали Пронин и Костромин.

— Митрополит вызывал меня к себе. После разговора с Искандером, — начал Пронин. — Велел приглядывать за Искандером и не мешать ему, а при нужде — поддержать. Но не во всём, а лишь в том, что приносит пользу государю. Распорядился выделить из своей казны пятьсот рублей на государевы нужды. Привёз я те деньги, Василий Михайлович. Знаю, тяжко тебе приходится. Но с этим, — кивнул он на чашу и бокал, — Искандер не пропадёт.