Книга Эфиоп Ивана Грозного, страница 112 – Эдуард Тен

Услышал вздох облегчения. Мутное, с лёгким желтоватым оттенком и с десятком пузырей — мелких, но заметных. Сквозь него проходил солнечный свет, и было видно мутные, но довольно чёткие очертания обратной стороны.

— Ну, глядите на готовый продукт, — сказал я, передавая стекло Гавриле.

Он с восхищением рассматривал его, то приближая, то отдаляя. Кусок пошёл по кругу. Когда он вернулся ко мне, я положил его на стол.

— Все посмотрели? Теперь наши ошибки. Пузыри оттого, что плохо мешали шихту. Очень плохо. Пузырей не должно быть. Допускаю один, да и то по краю.

Я куском какой-то железяки неожиданно стукнул по стеклу. Все ахнули. Трещины лучами разбежались от места удара.

— Повторяем плавку.

Миня и Егор измельчили стекло и заложили его в тигель.

— Гаврила, добавь свинца, пятую часть, — тихо приказал я ему.

Я имел в виду окись свинца, измельчённый глёт. Кстати, пришлось заказывать англам.

Плавка повторилась.

Следующая заготовка получилась намного лучше. Практически исчезла желтизна, прозрачность повысилась в разы. Видны были уже не контуры и очертания, а более-менее чёткое изображение. Вылезла другая проблема: появились две волны. Они не сильно, но всё равно искажали изображение.

— Миня, ты понял, почему изображение кривится?

— Да, вал неровный.

— Пока будем плавить — отшлифуйте вал.

— Может, оставим, Искандер? — осторожно спросил Гаврила.

— Нет, мы будем делать качественное изделие.

И я ударил по заготовке. Лицо Гаврилы на мгновение исказилось в болезненной гримасе.

— Работай, Гаврила. Добавь свинца четверть, — тихо распорядился я.

Пропорции, закладываемые в тигель, знали только я и Гаврила. Пока ожидали плавки, Егор и Миня полировали вал.

— Миня, ты изготовил болванки?

— Да, Саниваныч. Всё как мы расчертили. Благодарствую за резцы.

Я отдал обрубки от полос дамасской стали Мине, из которых он сделал себе пять разных резцов. Я взял медный лист круглой формы диаметром приблизительно сорок сантиметров, толщиной почти сантиметр. По центру очертил тридцать сантиметров и, разделив его на восемь частей, нарисовал простые линии, складывающиеся в простой геометрический узор. Объяснил Мине, как вырезать эти узоры и закруглить лист в виде чаши с бортом десять сантиметров. Он сразу сообразил, что к чему. Вторая форма — в виде бокала высотой борта пятнадцать сантиметров, вернее фужера, но без ножки. На стекольном заводе нам показывали производство недорогих бокалов в формах. Конечно, это не шло ни в какое сравнение с гранением алмазными дисками, но по моей задумке грани можно отполировать — и они тоже будут преломлять свет.

Третья плавка закончилась далеко за полночь. Стекло получилось как надо: единственный пузырёк — у самого края. Почти прозрачное и без видимых искажений. Остатки стекла в тигле подогрели, и я зачерпнул массу. Положив трубку на медную подставку, стал с натугой дуть, постоянно вращая её. Видимо, масса была плохо прогрета и с трудом поддавалась. Раздув её, опустил в форму для блюда и ножницами отрезал по краям формы. Затем медным валиком стал разглаживать стенки горячего стекла, аккуратно вдавливая в узоры формы. Медный валик — с плавно уменьшающимся диаметром от центра к концам. Края чаши разровнял гладилкой. Все с интересом следили за моими действиями.