Книга Эфиоп Ивана Грозного, страница 11 – Эдуард Тен

— Так это ж курт! — вспомнил я. Творог кислый, высушенный на солнце. Хранится долго. Можно грызть так, а можно развести в воде — и будет кисломолочный напиток. Медная чаша, деревянная ложка, керамическая пиала. Кусок хлопчатобумажной ткани и бусы из неровных кусков полированного янтаря. Наверняка вещь дорогая. Я аккуратно завернул их в тряпицу. К луке был приторочен лук и колчан со стрелами. Достал лук из чехла из тонкой вощёной кожи. Короткий, наборный — сразу видно, работа искусного мастера. Тетива не натянута. Форма обычная для степняков — изогнутая. Но по отделке — без сомнений, вещь дорогая. Упаковал всё обратно. Сбруя добротная, под коня подогнана ладно. Жеребец фыркал и тыкался мне в плечо. Просил воды.

Я подошёл к вознице и жестами объяснил: нужно кожаное ведро и вода для коня. Для верности протянул совсем мелкую серебрушку. Монетка тут же отправилась за щёку, а возница протянул кожаное ведро и налил воды из большого бурдюка. Конь долго принюхивался, глядя на меня умными глазами, и, поняв, что другой воды не будет, принялся пить. Вылакал всё ведро.

Глядя на довольного возницу я подумал что явно переплатил.

— Живой, Искандер! — услышал я довольный голос Охрима. — Ого, гляжу, знатно прибарахлился! — воскликнул он, увидев моего коня.

Сулима морщился, оберегая левую руку, перевязанную тряпицей, которая пропиталась кровью. Все трое слезли с лошадей и подошли ко мне. Охрим попытался хлопнуть жеребца по крупу, но тот, резко дёрнув повод, злобно клацнул зубами и лягнул ногой.

— Но-но, — Охрим отдёрнул руку. — У… зверюга, — уважительно проговорил он.

Они собрались у кучи моих трофеев. Я взял в руки саблю и протянул её Матвею.

— Твой бери. Мой жить, — произнёс я, глядя на Матвея. Он растерялся и не знал, что делать.

— Чего столбом стоишь? Благодарит тебя Искандер за спасение, — толкнул его в бок Охрим.

Матвей нерешительно взял саблю.

— Благодарствую, Искандер, — коротко склонился он.

Затем я взял лук и колчан.

— Охрим, твой, — улыбнулся я, видя, как в свою очередь растерялся Охрим.

— А мне-то за что? — сказал он, беря мой подарок и доставая лук из чехла. — Ох ты… — восхитился он, любуясь луком. — Ну ты и угодил, Искандер! — невольно воскликнул Охрим.

— Сулима, твой бери, — указал я на доспех с мисюркой. Сулима вмиг позабыл о своей ране, присел рядом с доспехом и стал с явным удовольствием перебирать его.

— Ох, знатная вещь, — Сулима оглянулся на своих товарищей. — Токмо малец не знает цены того, чем нас одарил. Неправильно это. Будто мы его незнанием попользовались.

Я стоял и улыбался, видя радость своих друзей.

— Да нет, Сулима. Всё он знает и одарил от души. Только нам следует отдарок ему сделать. — тихо произнёс Матвей.

— Думаешь? — спросил Охрим. — Только чем отдариваться будем? Взяли барахлишка никчёмного, монет горсть. Сабля дрянь, коня малец сам себе взял. Да ещё какого! Наши не чета ему.

— Верно говоришь… — задумчиво протянул Сулима. — Видать, он начальство татарское завалил. Подумать не мог, что малец такое сотворит, вот и просчитался. А малой ничего себе. Убил воя и даже не моргает. По всему видать, не впервой ему убивать. Дела…

— И одарил нас, будто князь воев своих одаривает. Верно Сулима говорит. Подарки наши дорогие. Ежели всё продать — изрядная деньга выйдет, — озабоченно проговорил Охрим.