Книга Дом, где засыпает время, страница 49 – Агафья Вебер

Мужики испуганно уставились на лапу, на которой в лучах зимнего солнца отчетливо виднелись ржавые цепи болотной уздечки, и до них наконец-то дошел весь ужас их слепой глупости. Егор Петров медленно опустился на колени прямо в снег, глядя вслед оборотню, который уносил раненую ведьму вверх на Святую Гору.

Вбежав во времянку, Ярослав ногой вышиб дверь. Бакс, весь день сидевший на пороге каменным изваянием, мгновенно взвился на дыбы. Увидев окровавленную Татьяну, кот издал утробный, полный боли и ярости рык. Золотые искры на его ушах вспыхнули отчаянным, пульсирующим светом. Тимоха встретил их в горнице, всплеснул ручками и сжался от горя.

— Батюшки... Хозяйку порешили... — запричетал домовой.

— Замолчи, дед! Печь топи на всю мощь! Нам нужны все тёткины запасы! — рявкнул Ярослав, бережно опуская Татьяну на широкую лавке.

Бакс мгновенно вспрыгнул на лавку, прижал лапы к груди Татьяны, вливая всю свою домашнюю магию, чтобы удержать её угасающую ведовскую душу. Ярослав упал рядом на колени, перехватывая её левое запястье. Красный оберег, связывавший их кровь, тускло тлел, из последних сил пытаясь перекачать его дикую жизненную силу в её слабеющее тело. Оборотень прижал её холодную ладонь к своим губам. Теперь пришел его черед бороться за её жизнь перед лицом Дальних Топей.

Ночь опустилась на Святую Гору тяжелым, ледяным покрывалом. Во времянке пахло паленой полынью, кипящим дегтем и медью. Тимоха без устали подбрасывал сухие поленья, так что печь раскалилась докрасна, пытаясь изгнать могильный холод, сочащийся из раны Хозяйки. Бакс, свернувшись плотным клубком у самого плеча Татьяны, из последних сил пульсировал золотым светом своих ушей. Его шерсть тускнела, домашний дух отдавал всю свою силу, чтобы удержать хрупкую, истончающуюся нить её жизни.

Но черный болотный яд с шипа ложного шатуна был сильнее. Иссиня-черные, маслянистые вены расползались по правому боку Татьяны, поднимаясь всё выше, к самому сердцу. Дыхание девушки становилось поверхностным, редким, губы посинели, а пальцы рук сделались ледяными.

Ярослав сидел на коленях у лавки, намертво, до хруста в костях сжимая её левую ладонь. Красный оберег на его собственном запястье тлел едва заметным, умирающим угольком. Вылечить её обычными травами или заговорами Алевтины сейчас было невозможно — ведовская душа Татьяны ушла глубоко в беспамятство, затерявшись в лабиринтах собственного умирающего сознания.

«Зверь не отдаст Хозяйку, — пронеслось в голове Ярослава дикое, глухое волчье упрямство. — Если она уйдет, я выгрызу её душу у самой смерти».

Парень закрыл глаза, прижал рану к её ране на ладони, где их кровь была намертво связана обрядом, и сделал глубокий, рваный вдох. Он сознательно оборвал свою связь с телом, с реальностью, с потрескивающей печью. Его ментальная сила, ведомая чистой, первобытной мужской верностью, мощным слепым тараном пробила границу её угасающего разума.

Ярослав ожидал увидеть бездну, омут или ослепительное ведьминское пламя. Вместо этого он очутился... в городе.

Вокруг высились безликие, серые стены из стекла и бетона, уходящие в свинцовое, вечно гнетущее небо. Под ногами вместо пушистого таежного снега был холодный асфальт, покрытый грязной жижей. Вокруг шумели невидимые машины, а из окон многоэтажек доносился удушливый, многоголосый шепот прежних офисных кураторов Тани, завистливых коллег и старых городских страхов:«Ты никто... Ты обычная... Ты бросила всё ради гнилой избушки... Ты умрешь там, в глуши...»Этот морок Хозяина Топей бил по самому больному месту Татьяны, лишая её воли к сопротивлению и заставляя поверить, что её ведовская сила — лишь бред одинокой девушки.