Книга Дом, где засыпает время, страница 43 – Агафья Вебер

— Поднимайтесь, — уже значительно мягче сказала Татьяна, протягивая руку плачущей Марье. — Любовь ваша тропу пробила. Теперь идите за нами и не сворачивайте, что бы ни увидели.

Ярослав коротко переглянулся с Татьяной. Их ментальная связь наполнилась единым, собранным и сильным порывом. Два глубоких вздоха, легкая серебряная вспышка преображения на глазах у ахнувшей деревни — и на открывшуюся тропу ступили огромный серый волк и ослепительно-белая волчица.

Они пошли впереди, указывая дорогу. Егор и Марья, поддерживая друг друга и непрерывно шепча слова раскаяния, шли следом. Замыкал шествие Бакс, чей пушистый хвост уверенно заметал их общие следы.

Чем дальше они углублялись в зимнюю чащу, тем удивительнее становился поход. Лес не пугал их — он расступался. Из-за пушистых сугробов бесшумно выходили дикие волки из стаи Ярослава. Они не скалились и не рычали; волки чинно выстраивались по краям просеки, создавая живой, почетный коридор. Следом за ними из чащи показался сам Леший, ласково качая заснеженной кроной. Маленькие лесные Ауки выглядывали из дупел, весело подмигивая, а белоснежные ведогони кружили над головами испуганных, но идущих вперед родителей. Все духи зимнего леса объединились, ведя их к цели. Они почуяли, что человеческая злоба отступила, уступив место чистой силе раскаявшегося сердца.

Тропа вывела их к огромному заснеженному выворотеню старого кедра. Там, в уютном гнезде из сухого мха, укрытый теплым пуховым платком, которого в доме Петровых отродясь не было, мирно спал маленький Васька. На его щеках горел здоровый румянец, а рядом с ним сидел пушистый лесной зайчонок, согревая мальчишку своим теплом.

Марья со слезами счастья бросилась вперед, выхватывая сына из мха и прижимая к груди. Васька зашевелился, открыл сонные глаза и удивленно улыбнулся:

— Мама... Папа... А мне снилось, что меня добрые дедушки в лесу кашей кормили...

Егор упал рядом, обнимая всю свою семью своими огромными руками, и снова заплакал, но теперь это были чистые, исцеляющие слезы. На глазах у всей лесной стаи и Татьяны с Ярославом в этой истерзанной семье наконец-то родился настоящий, нерушимый лад.

Белая волчица подошла ближе и мягко ткнулась носом в плечо серого волка. В её душе пел бесконечный, хрустальный покой. Они выстояли. Сила их любви и верности не просто спасла ребенка — она очистила человеческие души и объединила всю тайгу вокруг Святой Горы.

Людская память коротка, а страх перед неведомым сильнее любой благодарности. Первые пару дней после спасения Васьки в деревне под горой царила звенящая, благоговейная тишина. Егор Петров ходил тише травы, на Марью и сына голоса не повышал, а в их избе наконец-то пахло миром. Но стоило первому потрясению утихнуть, как по дворам поползли липкие, ядовитые шепотки.

Деревенские не могли забыть то, что увидели на просеке. Серебряный туман, вспышка — и вместо молодой Хозяйки и её городского гостя на снег прыгнули два огромных волка. Суеверный страх, веками копившийся в умах людей, пророс дурными слухами. У колодца бабы больше не кланялись Татьяне уважительно. Стоило ей спуститься с горы за оброком, как кумушки подхватывали ведра и поспешно прятались за воротами, испуганно крестясь вслед.

— Оборотни они, истинные оборотни, — шипела вслед Татке старая Марфа, крестя заколоченные ставни. — Пригрела Алевтина на свою голову поросль ведовскую. Сама-то тётка лютость лесную заговорами держала, а эта девка сама в шкуру звериную лазит, да еще кобеля волчьего во времянке поселила. Жди теперь беды.