Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 85 – Миф Базаров

К вечеру сады засветились, и ужинали мы при этом свете. Светилась листва, кроны, трава между рядами, а земля под деревьями тлела вполнакала, и до самой Борисовки вагон шёл в этом свете как в аквариуме. Борисовку, последний город «Ярцево», с элеватором, складами и телепортом за водокачкой, прошли ещё до полуночи. На пустом перроне обходчик простукивал буксы молотком на длинной ручке, и щуп вернулся ко мне таким же пустым.

Ещё до Борисовки я вставил мех в ботинки. Утром в «Купино» стекло изнутри затянуло испариной. На улицах люди кутались в осенние плащи. Лиственницы за окном мельчали, а на горизонте торчали буровые вышки. По встречному пути прошёл товарный, цистерна за цистерной, чёрный, в потёках: нефть. Вот зачем сюда тянули рельсы.

После завтрака я пошёл в вагон-гараж. Кузьмич подсобил, и мы за полчаса перекинули колёса.

На последней станции я залил бензобак под самую горловину, не забыв ещё про две канистры. В магазине рядом мы с Санькой обзавелись тёплой одеждой.

За белым упором из шпал насыпь обрывалась, и дальше шёл редкий лиственничник и мох. Кузьмич отцепил наши вагоны и объявил, что ему велено быть при нас сколько понадобится.

— Кузьмич, стоять тут ты можешь хоть пару месяцев, только раньше чем через полгода мы не вернёмся. А как вернёмся, я выйду на Захара, и ты сразу за нами подъедешь.

— Да как же…

— Ты лучше вот что сделай, — я заговорщицки подмигнул. — Покатайся пару недель по колониям, чтобы никто не понял, где мы сошли и куда подались. Мало ли кто искать будет. И на станциях еду бери на троих, пусть думают, что пассажиры при тебе.

— Будет сделано, Игорь Юрьич, — Кузьмич поправил связку ключей на поясе. — Захару Василичу что сказать?

— Что доехали. И летние колёса ему отдай, пусть полежат там.

Огненный обвесили грузом: аккумуляторы, две канистры бензина, яблоки и Санькин большой кожаный чемодан. Второй чемодан Санька отдал Кузьмичу, и я видел, что в нём осталось: рубашки, свитер, запасные брюки. В тот, что ехал с нами, Жимин уложил склянки, каждую в носок, рядами, как патроны в подсумок, и с десяток книг. «Тёплое бери», — сказал я парню утром. Слушался он, выходит, и правда через раз.

Говорить я ничего не стал. Пусть. В «Полярном» ещё будет возможность дозакупиться.

Инквизиторский плащ я снял ещё в вагоне и убрал в одну из дорожных сумок, а вместо него надел купленную куртку. Шарф намотал на шею, под куртку.

За тупиком, на вытоптанной площадке, стояли три грузовика с высокими бортами и глубоким протектором колёс. В кузовах под брезентом мешки да ящики, рядом мужики в ватниках, с ружьями за спиной, и между ног у них крутились лайки. Их я прощупал, пока шёл от вагона. Верхние слои гудели про муку, про патроны и про окно, в которое надо проскочить, пока держится погода. Чего-то подозрительного не заметил. Да и не подсветился ни один ни красным, ни фиолетовым.

Старшой подошёл сам, поглядел на огненного, на шипы, потом на мои ботинки и на них задержался.

— Это куды ж вы на нём?

— В «Полярный».

— Эва! Мы туда же. Третий день стоим, окна ждём. Телепорт тут раз в трое суток открывают, под обозы, и то, если погода на той стороне нормальная.

— И как, сегодня есть шансы уйти?

— Скоро узнаем.

Старшой оглядел сначала меня, потом Саньку с головы до ног, что-то прикидывая. А потом зацепился глазами за кобуру моего револьвера и чехол дробовика на мотоцикле.