Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 42 – Миф Базаров

Когда я закрывал тетрадь, из-под задней обложки выскользнул лист, сложенный пополам.

Карандашом на нём нарисован зверь: по сложению медведь, но стоит как горилла, опираясь на костяшки передних лап, с когтями и клыками, а вместо шерсти у него наросты, гранёные и острые, похожие на лёд, как у элементаля. Масштаба нет, и ни подписи, ни пометки, ни даты.

— Знаешь такого?

— Нет, — Маша покачала головой. — А ты думаешь, он настоящий?

Я пожал плечами.

В дверь постучали.

— Ужинать, — сказала Анна из коридора.

Лист я сунул в карман.

За ужином развернул его и показал спутникам. Анна посмотрела и покачала головой. Санька привстал и сказал, что в бестиариях такого не видел. Захар взял лист, отвёл на вытянутую руку, как держат газету без очков, и смотрел долго.

— Я по работе на железке везде покатался, — сказал он. — С проверками, и где новую ветку класть, ведь из кабинета многое не увидишь. Тварей навидался всяких. Но такой не встречал.

Я убрал лист обратно в карман.

— Захар, а когда мы в Новогородске будем?

— К утру.

— А скорый поезд Соколова?

— Он только к вечеру придёт. Мы его ещё в «Ярцево» обошли, — довольно улыбнулся Захар.

— Целый день форы?

— Ага, — кивнул он.

Разошлись рано.

В Новогородск пришли утром, в половине седьмого. Состав встал не у вокзала, а на грузовой станции, между пакгаузами и пустыми платформами.

Я спустился из тамбура на землю, Захар следом.

— А чего не на основном вокзале? Почему тут? — спросил я.

— Ты ж сам хотел товарный с Кулагиным догнать.

— Хотел.

— Ну так вон он, — Захар кивнул мне за спину.

Я обернулся. И увидел, как со стрелки на стрелку, с пути на путь, к нам медленно полз товарный: локомотив, крытые вагоны, а за ними две платформы, и на них под брезентом короба.

Я посчитал.

Двенадцать.

Платформы проезжали мимо нас со скоростью пешехода, шагах в двадцати.

Я тут же кинул щуп, пройдясь сканом вдоль состава. В крытом вагоне перед клетками ехали трое. Один фон я узнал сразу: источник пятого уровня, почти весь ушедший в зверя. Кулагин. Два других без магии, но знакомы мне: видел всего раз, на перроне Балтийска, когда снимал ауры со всех, кто сходил с бронепоезда.

Потом пошли короба. В «Братске» клетка прошла на стреле крана в пятидесяти метрах, а до трюма «Печоры» я едва дотягивался даром. Здесь же расстояние поменьше, и передо мной начали светиться контуры людей, спрятанных под обшивкой. Третий короб нёс двоих, по одному у каждой стенки, и правый горел ярче левого: этот я уже видел над причалом «Братска». В остальных светилось по одному, а последний на второй платформе не светился вовсе.

Двенадцать фиолетовых на двенадцать коробов. Оставалось понять, все ли двенадцать с меткой сектантов.

Товарный лязгнул сцепками по всей длине и встал метрах в ста от нас. Из крытого вагона на погрузочную рампу спрыгнул Кулагин с папкой под мышкой. Следом его сопровождающие. Сапожник направился к вышке дежурного по станции, но не дошёл: из-за стрелки, пыхтя, выкатился маневровый, подцепил две открытые платформы с хвоста и потащил их прочь, в сторону депо. Кулагин кинулся следом, размахивая папкой и что-то крича машинисту, пробежал шагов тридцать, до крытого вагона, из которого вышел, и встал.

По грунтовке вдоль крайних путей подкатила серая легковая с номерами орденской выездной серии: кто не знает, тот не отличит её от любой другой. Из машины вышли четверо — двое в штатском и двое в путейской форме — и разошлись в разные стороны по депо. Последним вылез Пономаренко. Он подошёл к ближайшей группе людей у пакгауза, где среди форменных фуражек мелькнула одна с зелёным околышем, перекинулся с ними парой слов, и к Кулагину они пошли уже вместе.