Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 29 – Миф Базаров

— Корзины завтра заберу. А ты, Гена, не засиживайся.

Гена кивнул, когда створка за ней уже закрылась, потом мотнул мне головой в глубину мастерской и пошёл первым.

За дальним концом верстака, под холстиной, стоял токарный станок. Голоса от столика сюда долетали только общим гулом.

Моисеев откинул чехол, провёл ладонью по станине и посмотрел на пальцы, хотя пыли там и не было.

— Игорь, ты не подумай, что я смерти боюсь, — сказал он. — Одну уже пережил. Вторая меня не шибко пугает.

— А что пугает?

— Как Клаша потом проживёт, — он поднял на меня глаза. — Меня ж тут каждая собака знает, мои машины по всем колониям бегают. А когда за мной придут, об этом узнают все. Ей же потом на рынок ходить да соседкам в глаза смотреть.

— Кто придёт?

— Да хоть те шестеро, — Гена постучал пальцем по станку. — Они ж меня все запомнили. По «Братску» в моём кузове катались. А этот твой приятель, как там его… Волков, он же меня ещё в кабине раскусил, я по глазам это понял. У полицейского участка он и прятаться не стал, я ж в машине сидел, стекло опущено, слышал всё. Доложил, говорит.

Он вытянул из-под воротника амулет на цепочке и повернул камень в оправе к свету.

— Теперь гляди. Эту штуку, что ты мне дал у пирамид, по-хорошему, в колониях с шеи снимать нельзя. Здесь уже внешнее кольцо миров, плащ раз в год проезжает, тут бы я и без неё прожил, как и раньше, — он немного помолчал, — кабы меня не знали. А теперь вот, знают.

Гена качнул амулетом.

— Получается, у меня теперь один выход — уходить. Либо дальше, в пески, в форт какой-нибудь, где имени не спрашивают. Или в какую-нибудь людную колонию, в ту же «Точку». Там народу тьма, затеряться можно. Только там без этой штуки и дня не проходишь, а жрёт она как паровоз. Вчера вечером камень на амулете горел полностью, а сейчас на треть сел, всего за сутки. Выходит, хватает только на три дня.

— Заряжал?

— Пробовал. Мелкий макр приложил, из тех, что на «Печоре» с жаб снимали. Он его выпил и не мигнул, — Гена убрал цепочку обратно и взял с полки огрызок мела. — Стало быть, так.

Он начал писать столбиком прямо по станине, как пишут расход на заказ, и проговаривал вслух:

— Среднего макра хватит на три дня. Десять средних в месяц. Средний на нашем рынке без казённой бумаги идёт по семь рублей, и то, если знать, у кого брать. Семьдесят в месяц. Мастерская мне в хороший месяц даёт шестьдесят чистыми, в плохой двадцать, а в межсезонье все месяцы плохие.

Под столбиком он подвёл черту и постучал по ней мелом.

— Кэповы кошели, что оказались в ящике, это ещё полгода, может, год, если Клаша не спросит, куда деньги уходят. А дальше? — Моисеев посмотрел на свою мастерскую. — Машина, которая жрёт больше, чем возит, на ходу не останется. Её в сарай ставят. В колониях, там, где цивилизация, я с этой штукой за год разорюсь.

Мел он положил на станину, рядом со столбиком.

— Значит, надо уходить дальше, в пески. Беру Клашу и ухожу. Там меня искать будет некому, а моторы чинить везде нужно, прокормлюсь.

— А жена как?

— Клаша пойдёт со мной, — Гена помолчал. — Она не спросит, куда.

— А внучка?

— А вот её жалко, не увидит больше ни деда, ни бабки. Ну ничего, её родители любят, не пропадёт.

Я посмотрел через всю мастерскую на столик, на Машу, сидевшую ко мне спиной.