Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 26 – Миф Базаров

— Гена! — она шагнула внутрь. — Пароход в три дня пришёл, я на причале узнала, что ты уже здесь. Ужин уже третий раз грею, а ты тут…

Договаривать она не стала. Взгляд прошёл по мастерской и остановился сначала на мне. В глазах блеснула искра узнавания, и женщина уже было открыла рот поздороваться, но глаза опустились на плащ и округлились. На причале Клавдия сама спросила, не из ордена ли я, но тогда плащ лежал на ящиках, а теперь висел у меня на плечах, и следом она нашла второй такой же, на Маше. Пальцы на створке сжались.

— Гена, это что за люди? — она смотрела уже на Захара с ломом и на Саньку с Анной.

— Клаша, иди домой, — он отмахнулся, не оборачиваясь.

Клавдия Петровна посмотрела на мужа, на то, как он вцепился в край верстака, и перевела глаза к воротам, где стоял огненный с моими сумками на дугах.

— А Анатолий Георгиевич где? — спросила она тише. — Мотоцикл тут, а его не вижу.

— Клаша, не сейчас! — Гена хлопнул ладонью по верстаку, и банки с крепежом звякнули. — Иди домой. Потом всё объясню.

Женщина поджала губы. Постояла ещё несколько секунд, глядя мужу в спину, кивнула сама себе и вышла. Створку она прикрыла тихо, придержав до самого косяка, чтобы та не стукнула.

Гена так и остался стоять, упираясь руками в верстак.

Анна подошла к Моисееву, положила ладонь на рукав и держала там, пока мужчина не повернул голову.

— Геннадий Иванович, она же за вас боялась, — тихо сказала девушка. — Вас столько дней нет, а тут ещё мы все, и двое в чёрном.

— Так я ж… — Гена развёл руками и снова опустил их на верстак. — Я ж не со зла. Чего я ей скажу-то, когда тут такое?

— А всего и не надо, — Анна взяла его за руку. — Ей надо знать, что вы живой, что мы вам не чужие и что через несколько часов нас тут не будет. А ещё, что вы не со зла. Вот это и скажите.

Гена повернулся и посмотрел на прикрытую створку, а затем отвернулся к ящику.

— Потом, — буркнул он под нос и посмотрел на меня. — Чего ждёшь? Открывай!

Ключ провернулся туго, на полтора оборота. Под крышкой сухо щёлкнуло, и все, кто стоял рядом, подались к верстаку: Захар навис у меня над плечом, Санька встал сбоку, Маша слева.

С изнанки к крышке прикрутили жестяную пластину с узкой прорезью. В прорези виднелась стеклянная ампула с желтоватой жидкостью, а над ней стальной боёк на пружине. От бойка к замку шёл тонкий прут. Если поворачивать родным ключом, прут отводит боёк в сторону. Если ковырнуть отмычкой или поддеть крышку фомкой, боёк разбивает стекло, и кислота разъедает всё, что лежит в ящике.

Магии тут не нашлось ни капли, одна механика. Работа технаря, простая и безотказная, как капкан.

Стенки у ящика оказались двойными. Между листами жести лежал мягкий серый слой, я провёл по нему ногтем, и на металле остался след: свинец. От воров свинцом не прокладывают, от воров хватает замка. Свинец кладут, когда прячут не от того, кто откроет, а от того, кто может прочесть содержимое, не открывая.

— Ген, откуда у кэпа такая вещь?

Моисеев развёл руками.

— Он с этим сундуком ко мне и переехал, ещё восемь лет назад. Сунул под верстак и попросил ничего на него не ронять. Поэтому я и осторожничал, если честно, думал, у Морозова там гранаты, уж больно он их любил.

Вещей внутри лежало немного. Сверху две пачки папирос, запасные очки и заклеенный конверт без надписи. Конверт я трогать не стал: если Морозов кому-то оставил свою последнюю волю, то уж явно не мне. Внизу лежали четыре туго набитых кошеля, и в двух под пальцами перекатились макры, а в двух других звякнула монета. А между ними стояла жестяная банка из-под чая, с облезлым караваном верблюдов на боку.