Книга Можно и так сказать, страница 16 – Анна Матвеева

Автор продолжал кормить своих наследников с небес лишь в том случае, если писал при жизни школьные учебники. Всем прочим – особенно таким, как Аркадий, не оценённым кинематографом, – нужно было жить вечно и выпускать раз в год по книге.

«Господи, о чём я думаю!» – разозлилась на себя Руся, добежавшая наконец до нужной двери. Позвонила. Постучала. Ещё раз позвонила. Снова постучала.

Боже-боже-боже. Жаль, она не Анастасий, не умеет напрямую отправлять сообщения богу – как в мессенджере.

Входная дверь у Нуровых была самой красивой в подъезде – «сдержанная элегантность и надёжность», вспомнила вдруг Руся застрявший в памяти рекламный штамп. Тёмно-вишнёвая, без пошлого золота, проклятая дверь, за которой, вполне возможно, лежит бездыханный Аркадий…

А ведь у неё есть запасной комплект ключей! Недавно Аркадий с Сонькой летали на Кубу, оставили Русе ключи на всякий случай, и она с тех пор не удосужилась их вернуть. Связка, скорее всего, в машине – в бардачке. Брелок с совой, такие часто дарят на встречах с читателями.

Руся понеслась вниз, машинально отмечая, как чисто и опрятно выглядит подъезд. Пахнет мандаринами и корицей. На подоконниках – маленькие ёлочки в трогательных фетровых ведёрках. Это вам не тёткины Выселки! Эх, она ведь собиралась поехать туда завтра с утра…

Ключи нашлись ровно там, где Руся их оставила, – в бардачке, между полупустой сигаретной пачкой и кулёчком с одноразовыми перчатками, наследием времён пандемии. Скользнув жадным взглядом по сигам, Руся вздохнула, но решила пока не закуривать. Если… если всё будет совсем уж плохо, тогда посмотрим.

Может, ничего и не случилось – просто решили вдвоём с Сонькой куда-то завалиться, а телефоны разрядились. У обоих.

Руся могла убедить кого угодно в чём угодно, но как только этот номер нужно было провернуть с самой собой, тут же терпела позорное поражение.

Аркадий ни за что не попёрся бы куда-то на люди после такой пощёчины. Он вернулся бы домой как можно скорее – и начал бы пересматривать свой любимый фильм «Жанна Дильман, набережная Коммерции…». Если я к кому-то и ревновала его всерьёз, так это к Дельфин Сейриг, подумала Руся, открывая нижний замок, потом средний и верхний.

В прихожей резко пахло гадким Сонькиным парфюмом. Надо выяснить, как он называется, чтобы не купить по ошибке!

Разувшись и зажав нос рукавом, она шла вглубь квартиры, включая по дороге свет и не подозревая, как похожа в этот момент на главную героиню какого-нибудь телепроцедурала, проникшую в чужой дом в поисках трупа.

Трупа здесь, к счастью, не было. Вообще никого не было – ни живого, ни мёртвого.

В Сонькиной гардеробной – бардак. Обуви-то у неё, обуви! И вся на вид совершенно новая. Руся взвесила на ладони туфельку серебристого цвета, хмыкнула и аккуратно поставила на место. А потом, передумав, зашвырнула в кучу тряпок, сваленных в углу.

Вещи Аркадия занимали, по всей видимости, какое-то другое место. А у нас всё висело вперемешку – и я часто надевала его рубашки, с нежностью подумала Руся. Они были одного роста, она лишь чуточку уступала ему габаритами, и размер обуви у обоих 42.

— Такой у тебя, у меня и у Греты Гарбо, – Руся как будто услышала свой восторженный голос двадцатипятилетней давности и тут же устыдилась вдруг как этих неуместных воспоминаний, так и своего вторжения в чужой вообще-то дом.