Книга Золотая тьма. Том 2, страница 176 – Игорь Осипов

Как говорится, хотели бы убить сразу, уже убили. Вон как над одним из солдат поглумились.

Было тревожно, и умные мысли в голову не шли, зато пальцы монотонно тасовали колоду карт.

— Ну что там у нас, — прошлёпал Пётр Алексеевич, чтоб хоть как-то отвлечь себя от переживаний. А потом усмехнулся сам себе: — Так и до спиритизма дойду. Хотя нет, уже, как говорится, дошёл.

Он вынул, не глядя, одну из карт, занёс над головой и проговорил:

— Пусть будет Золотая Тьма.

Когда с шелестом на столешницу лёг туз крести, приподнял брови.

— Ладно, пусть будет туз.

Затем он вынул вторую карту, которая оказалась пиковым королём.

— Хорошо, пусть это буду я. Чем не король? Я же халумарский барон. А что дальше?

Пётр Алексеевич быстро выхватил из колоды ещё одну карту, намереваясь подкинуть к тоненькой стопке, но его опередил взволнованный крик часового.

— Товарищ генерал, там!

Алексеевич быстро вскочил на ноги, не глядя добрасывая карту, откладывая колоду в сторону и хватаясь за кобуру наградного маузера.

Взгляд скользнул по часовому, который указывал рукой куда-то во мрак, в сторону пруда. А затем он прищурился и попытался различить что-либо в непроглядной тьме лишённого луны мира.

— Что там?

— Там… — боец замялся, подбирая слова, — там летит.

— Яснее говори. Что летит? — пролаял генерал, будучи на нервах.

— Не понимаю. Сложно объяснить.

— Ну что, твою мать. Дрон? Нечисть? Птеродактиль?

Боец опять запнулся и отозвался с запинкой.

— Баба голая. Летит.

Генерал недоверчиво сделал шаг в сторону пруда, вытаскивая пистолет и целясь во тьму. Сердце забилось чаще, отдавая в виски. Прищуренный взгляд бегал по едва видному в свете ламп причалу и берегу с камышами. Слух пытался вычленить из тихих ночных звуков хоть что-то намекающее на природу явления, но не получалось. Ибо приближающийся объект не издавал ни звука, словно сова в полете.

От ощущения лютой мистики по спине побежали жирнющие мурашки.

— Стой! Стрелять буду! — закричал генерал вместо часового.

И он даже не заметил, как ветер сдул со скамьи на траву вынутую из колоды карту.

Даму червей.

Глава 31 Тяжелая романтика

Николь-Астра в конце пути даже не летела, медленно-медленно скользила над прудом словно сама стала духом ночного ветра. Её босые ноги время от времени касались прохладной водной глади. А ночной воздух ласкал обнажённую кожу.

Испуганные и редкие ночные животные бросались в стороны и только дурной крокодильчик, коего можно было различить в этой тьме только волшебным чутьем, взобравшийся на лист большой кувшинки, глупо таращился на непонятно откуда взявшегося в воздухе человека.

Метла не была привычным атрибутом, и приходилось напрягать всё своё естество, всю свою волю, чуть ли не тужиться, вцепившись руками в деревянную рукоять, чтоб управлять ею. А ещё приходилось следить за незримыми потоками естественных сил, по которым женщина плыла, словно на утлой лодке реке, и нужно собрать в кулак всю волю.

Ведь воля требовала повернуть вправо, а метла, которая была сейчас проводником между женщиной и миром тонких материй, казалась слишком тяжёлой и неповоротливой, как та же лодка, что толкают и направляют шестом, налегая всем телом и упираясь в дно водоёма.

Вроде и давишь всеми силами, а лодка только-только сдвигается с места, а на извилинах норовит бежать по течению, вместо того чтоб сворачивать.