Книга Золотая тьма. Том 3, страница 74 – Игорь Осипов

Она сунула навеску, жестянку, несколько раз ткнула банником в ствол и, торопливо подпалив длинную спичку, коснулась ею затравки.

«Бах!»

Дым. Гарь пороха.

Адель бросила банник и кинулась к краю стены, ожидая свет, но рукотворная звезда не вспыхнула.

— Бездна, я не ту жестянку воткнула, — выругалась она и с досадой стукнула ладонью по краю стены. — Ничего же не видно. Ещё одну навеску! Живо!

* * *

«Бах!»

А затем что-то упало рядом с Крирааном, глухо стукнув о землю.

Зашипело.

— Выродки. Глупые слабые выродки! — прокричал бог псоглавых, широко распахнув павианью пасть, оскалив громадные клыки. Он брызгал слюной.

А потом вдруг поперхнулся.

Грудь обожгло так, будто в неё насыпали целую телегу горького перца.

— А-а-а-а-а, — сдавленно втянул в себя воздух Крираан, чувствуя, что не может дышать. А из заболевших в один момент глаз потекли обильные слёзы. Нос, который был куда чувствительнее человеческого, просто горел, начав истекать соплями.

— Что… это? — сопел бог, упал на четвереньки.

Он рвал на себе доспех голыми пальцами и сдёрнул шлем, с треском порвав ремешки. Но воздуха всё равно не хватало.

— Что… за… чары? — выдохнул он и согнулся пополам, ибо кашель рвался изнутри так, что не остановить.

А потом над землёй вновь вспыхнула яркая звезда. А бог псоглавых кашлял и кашлял, слепо шаря перед собой рукой. В соплях и слезах он потерял клинок.

Он собрал силу и волю в кулях и пытался снять с себя странное проклятье, но не мог. Ибо даже не ощущал его следов.

А кашель раздирал нутро надвое. Натрое. На многие мелкие части.

— Прочь, — выдавил из себя псоглавый, и, шатаясь и вытянув перед собой руки, двинулся туда, где, думал, его воины.

— А вы слышали? — прошептал тонкий дух-лужайник, выглядывая из сухой травы. И в темноте ночи блеснули любопытные глаза других таких же духов: — Магия пришлых прокляла целого бога псоглавых.

— Да ты что? — прокатился шепоток по лугу.

Луг примыкал к старому заборчику, и ветер, не встречая преграды, проскальзывал между его кривыми жердинами. От этого ветра трава тихо шуршала, перекатываясь едва заметными волнами. А за заборчиком раньше ночевали овцы. Ныне лишь несколько кровавых пятен на вытоптанной земле и шарики овечьего навоза напоминали об этом.

— Ты слышал, — хриплым, но высоким голоском ехидно протянул старичок высотой с локоть, который сидел на заборчике. Изо всей одёжки у него была только соломенная шляпа, а плечи и спина покрыты мхом и цветным лишайником, как кожа стариков морщинами. Серая борода спадала аж до колен. — А я сам видел это, — говорил дальше луговой тролль. — Псоглавый был слеп, как калека. Даже меч потерял.

— Да ты что? — разом выдохнули духи полевые и луговые духи с травинками на головах вместо волос. И шепоток «А вы слышали?» перекатывался по полю всё дальше и дальше.

В какой-то гран момент из ночной пустоты возник мелкий ветерок — прозрачный, как жар над камнями, пёс. Только глаза горят.

— Уйди, каналья, — взмахнул рукой тролль, и ветерок шумно обнюхал ладонь и умчался прочь, унося шёпот «А вы слышали?» вместе с собой.

* * *

Пётр Алексеевич сидел за столом, подперев подбородок руками, и задумчиво глядел на экран ноутбука.

— Что это? — тихо спросила Николь-Астра, наклонившись поближе, отчего несколько её длинных прядей кончиками коснулись клавиатуры. Женщина была одета в белоснежную ночную рубаху, а в руках — украшенный узорами горжет для парадного доспеха. Кожаные ремешки с похожими на монеты золотыми бляшками щекотали локоть, и генерал поёжился.