Книга Золотая тьма. Том 3, страница 66 – Игорь Осипов

— Мы потеряли много воинов. Их гибель была глупой и бесполезной. И когда получу от пришлых богатый трофей, надо воспеть мою славу и доблесть погибших. Нашептать племенам, что враг был велик числом, могуч тёмными чарами и безмерно коварен. Иначе дух падёт.

Братец пожал плечами и снова откусил от мяса.

— Это ты боишься быть поверженным. У меня же всегда будет работа и похвала. Охота нужна всем.

Крираан зло оскалил громадные клыки и ударил тяжёлым, закованным в колдовскую сталь кулаком по земле.

— Зря я тебя взял с собой! Ты должен был всё разведать, а ты только жрёшь и развлекаешься с пленными!

Братец опять пожал плечами, мол, а что тут плохого?

И в этот миг Крираан, отвлёкшийся на ругань, увидел живой зелёный огонь, приближающийся к стойбищу. Чутьё заставило его схватить меч и оттолкнуть от себя прихвостней, которые покатились кубарем в разные стороны.

Но затем лес разорвало грохотом — как пушечным, только частым-частым, словно бой десяти боевых барабанов разом. Между стволов замелькали белёсые росчерки, которые пронзали кусты и кроны, как шило — холстинку. С треском повалились деревья. А росчерки впились в шамана и помогающего ему щитоносца, увязая в заколдованном щите.

Вспыхнул зелёной и голубой радугой заслон, засияли ярким жёлтым и оранжевым светом символы по краям подставленного щита, но сил не хватало, отчего щитоносец заверещал и упёрся ногами в землю, словно на него дул ураган, сметающий всё на своём пути.

Когда росчерки-светлячки попадали в заслон, в том месте прямо в воздухе с треском молний сверкала белая вспышка, и в разные стороны летели брызги и потоки зелёно-голубого цвета, будто в воду падали тяжёлые камни. По заслону текли яркие волны, заставляла колыхаться ближайшую траву, словно то водоросли на реке.

Потоки плескались на траву и землю, текли по нему светящимся бульоном, собираясь в быстро гаснущие и тающие лужицы.

— Бездна! — заорал Крираан и бросился к шаману, закрывая собой.

Успел вовремя.

Потому как заслон поблёк, раздулся больше прежнего, затем всего за одно мгновение погас и лопнул, как мыльный пузырь.

Росчерки больно били по броне. Вспыхивали. Жгли так, как дикие шершни. Оглушали звоном, будто удары кувалды на каменоломнях. Пришлось даже прикрыть морду рукой, но всё равно брызги металла попадали на язык и губы, норовили попасть в глаза.

Одним росчерком разорвало щитоносца со щитом, ставшим теперь бесполезным, ибо чары с него слетели. Отчего кровавая морось оросила воронёный доспех бога.

А потом грохот затих, оставив после себя звон в голове. К этому звону примешивалось мерное «ж-ж-ж-ж», непонятно откуда доносящееся.

Крираан тряхнул головой и быстро обернулся, шагнув к слепо ползающему по траве шаману, и вознёс над ним тяжёлую руку.

Ладонь псоглавого бога описала круг над головой несчастного, а потом пальцы сжались в кулак. Шаман вздохнул и обмяк, свернувшись калачиком.

А Крираан развернулся, оскалил пасть и сделал жест, будто бросает камень в сторону неприятелей. Пальцы разжались, и с них слетел липкий белёсый свет, который тут же растаял в воздухе, как облако света, что пускают ночные морские кальмары.

— Возвращаю! — прорычал громадный воитель и с силой дёрнул за край кирасы. Лопнули ремешки, и заговорённый нагрудник остался покачиваться на вытянутой руке. Заговорённая сталь вся была во вмятинах, словно кираса обычного смертного копейщика, попавшего под залп мушкетного свинца. — Твари! Твари! Твари! — проронил он.