Книга Линия иной судьбы 2, страница 14 – Дмитрий Соловей

Самарин от такой отповеди даже растерялся.

— Ты кого «подозрительными типами» назвал? Ребят, которые бывают у меня дома? Так я открою тебе страшную тайну. Это воспитанники Краснодарской специальной средней школы ВВС № 7. Будущие советские лётчики. Те самые, которым совсем скоро доверят защищать наше небо. А переодеваются они у меня дома потому, что помогают моей бабушке по хозяйству. Пока одни вскапывают огород, другие, выходит, по чужим дворам заглядывают?

По залу прокатился одобрительный гул. Я заметил, как Воронов едва заметно улыбнулся.

— И вот теперь у меня вопрос к комсомольской организации, — продолжил я, уже обращаясь к президиуму, словно забыв о Самарине. — Почему комсомолец Самарин вместо подготовки к Октябрьским праздникам занимается сбором слухов о воспитанниках военной школы? На каком основании он позволяет себе публично бросать тень на будущих сталинских соколов? Мне кажется, комсомольцу Самарину стоит крепко задуматься, прежде чем разбрасываться подобными обвинениями. Потому что такая «бдительность» легко может превратиться в дискредитацию честных советских людей.

— Правильно, Хадыжа! — крикнул с заднего ряда Борька Хмель. — Пусть сначала думать научится!

Его тут же поддержали ещё несколько человек.

Самарин растерянно посмотрел на Лужского, ища поддержки, но Герман, мгновенно почувствовав, куда повернулось настроение зала, демонстративно отвернулся к окну, будто всё происходящее его совершенно не касалось. Фитиль медленно опустился на своё место под дружный смех ребят.

Николай снова постучал карандашом по графину.

— Так, комсомольцы, тише! Попрошу без балагана. Вопрос с «подозрительными лицами» считаю исчерпанным. Товарищу Самарину объявляется устное замечание за распространение непроверенных слухов и отвлечение собрания от повестки дня. Валентин, садись. Стенгазету и фельетон жду к понедельнику. Продолжаем собрание.

Я сел на своё место.

Борька Хмель незаметно протянул мне ладонь.

— Ну ты дал, Хадыжа… У Фитиля аж очки запотели.

В следующее воскресенье я в красках расписал Мишке и Толику наше комсомольское собрание. Когда дошёл до момента, где Сергей Самарин обозвал их «подозрительными типами», Толик даже воздухом поперхнулся.

— Подозрительными⁈ — возмутился он.

— Ладно тебе, Толян, остынь, — куда спокойнее отреагировал Михаил. — Валька его красиво срезал. А про сталинских соколов ты здорово завернул, Валь.

— Ладно, соколы, — подмигнул я парням. — Быстро заканчиваем с бабушкиными делами и идём искать металлолом. Мне Борька сказал, что знает одно интересное место. Надо проверить.

— И где же? — тут же подался вперёд Мишка, в котором мгновенно проснулся азарт.

Какой нормальный пацан откажется покопаться в груде железа?

— Где-то за заброшенными складами, у реки. Подробностей сам не знаю. Говорит, с сорок третьего там валяется всякий военный хлам. Всё крупное местные давно растащили, но за дальним ангаром вроде бы лежит полузасыпанный остов немецкого грузовика и какие-то обломки самолёта. Туда никто не суётся — боятся. Но Борька уверяет, что всё давно проверено, мин нет.

— Идём! — решительно сказал Мишка. — Руки есть, силы хоть отбавляй. Заодно и твоему Хмелю поможем, раз парень толковый.

У меня в этой затее имелся и свой, сугубо практический интерес. Металлолом первых послевоенных лет — это не только ржавые кровати и погнутые кастрюли. Среди разбитой техники можно было найти массу полезных вещей: медные трубки для самодельного перегонного аппарата, цветные металлы, а если повезёт — и аккумулятор, из которого можно добыть свинец.