Книга Линия иной судьбы 4, страница 77 – Дмитрий Соловей

— Здравствуйте! — Борис сгрёб бабушку в охапку. — Прибыл. И очень голодный.

За столом все наши нет-нет да и всматривались в лицо Борьки, сопоставляя его с тем самым Гришей Кольцовым, который уже больше месяца улыбался всей стране из каждого кинотеатра. Васька уже три раза в кино сходил, когда только время нашёл.

— Боря, а Гурченко...** Людмила... она в жизни такая же? — поинтересовалась мама. — И талия у неё правда такая узкая?

Борис подавился пирожком, закашлялся, а потом весело рассмеялся:

— Да обычная она, тёть Нина! Девчонка как девчонка, сорок пять килограммов вместе с баяном. Нам за эту картину во ВГИКе профессора знаете как всыпали? «Легковесный жанр, товарищ Белов! Вы — будущий советский драматический актёр, а скачете козликом!»

Поговорить «по душам» с Борисом я смог только на следующий день. Василий был на работе, мама тоже, Медведь умчался к Наташе. Там шли последние приготовления, в следующую субботу у Ивана свадьба. Бабушка привычно ковырялась на кухне, ну а мы с другом нашли время чтобы посекретничать.

— За песню-то, за «Зиму» нашу, с киностудии много получил? — поинтересовался я.

— Валька, там лавина! — начал эмоционально рассказывать Борис. — «Мосфильм» за саму ленту мне три тысячи отвалил, но это ладно. А перед отъездом я в Управление по авторским правам на Бронной заскочил. Так вот, бухгалтерша как ведомости по январскому прокату «Карнавальной» открыла — у неё аж очки запотели. У меня уже пять тысяч. Ты свои поступления проверь, тебе тоже должно поступить.

— А к лету у тебя ещё больше «накапает», — задумчиво побарабанил я пальцами по столу.

Говорить Борису про денежную реформу 1961 года не стоило, но в уме это событие нужно держать.

— Боря, тебе нужно машину покупать. Ты водительское удостоверение для легкового транспорта получил?

— Всё, как ты и говорил, выучился, — подтвердил друг.

— Значит как наберёшь сумму больше двадцати тысяч... или нет, лучше уж сорок и покупай «Волгу». Машина — это вещь, всегда в цене. А оставшиеся деньги... Боря, вкладывайся в землю. Только не в Подмосковье, а у нас, на юге.

Борис удивлённо поднял брови:

— Это где? В Краснодаре?

— Бери выше. На побережье. Где-нибудь в районе Геленджика или Дивноморского. Присмотришь участок, поставишь дачный домик. Летом от своей Москвы будешь туда отдыхать ездить. Юг — он и через тридцать лет югом останется, черноморская земля только дороже станет, помяни мое слово. Мы как раз с Васькой на моей «Победе» этим летом планируем на море рвануть, дикарями. Вот с нами и прокатишься, места посмотришь.

Глаза у Бориса мгновенно загорелись, но тут же подернулись легкой грустью:

— Валька, идея — блеск! Но у меня же Фестиваль этот молодежный. Нас, вгиковцев, там запрягут, до середины августа вздохнуть не дадут.

— Так Фестиваль всего две недели, — напомнил я. — До сентября ты будешь свободен как птица. Дней десять-то у тебя железно выйдет?

— Будет, — прикинул в уме Боря, и на его лице снова расплылась улыбка. — Даже дней пятнадцать выкручу! Слушай, это же дело! Из Москвы — сразу к вам, прыгаем в твою «Победу» и к морю... Палатки, костер, гитара! Напишем там с тобой ещё пару песен, а, Валька? Мне бы в Союз композиторов попасть.

Такие амбиции друга мне нравились. Вот это по-нашему, вперед и без тормозов! Но всё же я спустил Борю с небес на землю.