Книга Линия иной судьбы 4, страница 61 – Дмитрий Соловей

— Именно, — кивнул я, забивая последний гвоздь. — Вы с этой идеей можете смело идти на прием к министру как автор идеи промышленного воплощения. Грозненский завод станет пионером советской медицины. Но... чтобы запустить эту тему, мне в Краснодаре нужно закончить полиэтилен. Пал Палыч, пожалуйста, триста килограммов гидрогеля. Оформите как экспериментальный брак, усушку при транспортировке или опытные испытания. Мне очень надо.

Пал Палыч несколько секунд молча смотрел на меня, и наконец принял решение.

В Краснодар я вернулся победителем. Это не решало всех наших проблем сразу. Гидрогеля по-прежнему было мало, но на следующий год Грозненский химзавод, прикрывшись министерской директивой, гарантированно включит поставки ЗИПу в свой производственный план. Тогда всё станет проще. К тому же я надеялся, что в Москве оценят масштаб задумки и подключат к выпуску гидрогеля кого-нибудь ещё — например, казанцев или Дзержинск. Мощностей одной Чечено-Ингушетии на всю страну просто не хватит.

К концу сентября все элементы нашей мозаики наконец сошлись в одну общую картину. Грозненский гидрогель был загружен в осушительную колонну. Линия подачи азота выдавала идеальную сухость, а фторопластовые кольца гарантировали полную герметичность.

Настал день «Х». В цеху собралось всё наше маленькое КБ: Васька, доцент Ковалёв, я и Андрей Ефимович

— Ну что, товарищи, начали, — скомандовал Ковалёв.

— Поехали, — кивнул я и крутанул вентиль подачи растворителя.

По трубам зажурчал химически чистый, обезвоженный бензин-растворитель, заполняя реактор-полимеризатор. Следом, соблюдая предельную осторожность, мы ввели катализатор Циглера. Самый капризный момент — эта смесь триэтилалюминия и четырёххлористого титана не терпела ошибок. Будь в системе хоть капля влаги или воздуха — всё мгновенно бы вспыхнуло и взлетело на воздух.

— Давление пошло! — крикнул Васька, не отрывая взгляда от манометра. — Одна атмосфера... две... три! Держится!

Теперь всё зависело от температурного режима. Реакция полимеризации — экзотермическая, она сама выделяет тепло. Если вовремя не подать воду в охлаждающую рубашку реактора, катализатор просто сгорит.

— Татаринов, замеряй! Жериков, на задвижку охлаждения! — командовал Ковалёв.

— Градус растёт! Тридцать пять... сорок... сорок пять! — рапортовал Васька, строча карандашом в тетради. — Пятьдесят! Валя, растёт!

— Валентин, открывай воду на четверть! — получил я следующую команду.

— Стабилизировалась! Пятьдесят один градус! — выдохнул Васька.

В таком напряжении мы просидели около часа. Даже бригада монтажников во главе с Андрей Ефимовичем подошла, ожидая результата. Газ этилен уходил внутрь системы, а значит — реакция шла.

— Время, — наконец сообщил Ковалёв, сверившись по часам. — Пора выгружать первую партию.

Из трубы в бак хлынула густая пульпа. Она была абсолютно белого цвета. По цеху мгновенно разнёсся резкий спиртовой запах — это сработал спирт, которым мы прямо на выходе вымывали из кашицы остатки катализатора. Васька тут же подхватил деревянную лопатку и аккуратно переложил первую порцию влажного порошка на сушильный стол. Под струёй тёплого воздуха растворитель мгновенно испарился.

На столешнице осталась лежать горка лёгкого, пахнущего чистой химией белоснежного порошка, похожего на качественный крахмал. Материал будущего, прочный, способный выдерживать кипяток и не ломаться на морозе.