Книга Бывшие. Жена для чемпиона, страница 123 – Анна Ковалева

И где я вообще?

Проморгавшись, сажусь в кровати и оглядываюсь. Матерюсь, обнаружив, что нахожусь в больничной палате.

На лбу приклеен какой-то пластырь, а на правой руке отчетливо видны следы от иглы. Приплыли.

А что вчера было-то? Как я загремел в больничку?

Напрягаю мозги, пытаясь угнаться за вчерашним днем. Только вот ни черта не получается.

Только смутные обрывки ворочаются в памяти. Разрозненные кадры, которые никак не хотят складываться в полноценный фильм.

Бар, бухло, музыка. Витек, на плече тянущий меня в машину.

А потом провал…

— Очухался? — в этот момент Витька вваливается в комнату, и я просто охреневаю. У друга под глазом здоровенный фонарь и царапина на щеке.

— Пиздец, это кто тебя так разукрасил?

— Ты, дружище, кто ж еще?

— Я? — у меня глаза на лоб лезут.

— А ты не помнишь, что ли? Хотя ты так нажрался, что неудивительно, что память отшибло.

— Я помню, что сидел в баре и бухал. А потом провал.

— А потом ты позвонил мне и попросил забрать твое тело из бара. — Витя вздохнул и уселся в кресло. Потрогал свой синяк, поморщился. — Среди ночи с постели поднял. Когда я приехал в бар, ты уже был в неадеквате. Кое-как удалось тебя в салон запихнуть. Всю дорогу горланил песни, даже у самого подъезда орал. А потом облевал всю парадную и навернулся со ступенек. При попытке тебя поднять заехал мне локтем в глаз. Вот буду красоваться теперь.

— Пиздец. А потом что?

— Ну, у тебя кровищей все лицо залило, так что я понял, что тут без врачей не обойтись. Вызвонил Олега, с ним и доперли тебя сюда. Я отделался фингалом, а у тебя пять швов на лбу и интоксикация. Ночью две капельницы ставили. И еще одну скоро поставят. Хорошо хоть без сотряса обошлось.

— Ой, бля, — я потер лицо. Выпил стакан воды, стоящий на тумбочке. А то во рту всё буквально горело. Посмотрел на друга. — Прости, Вить, за эту херню.

— Да ладно, переживем. Ты скажи лучше, что случилось-то? Из-за чего ты нажрался как портовый грузчик?

— А я ничего не говорил вчера? А то сейчас один туман в голове. Ни хрена не помню.

— Вроде что-то про Машку трындел. Но у тебя так заплетался язык, что я ни черта не разобрал. Еще и музыка грохотала.

И тут меня накрывает воспоминаниями. Имя бывшей жены служит мощным триггером, и я моментально вспоминаю весь тот пиздец, что творился вчера.

И почему я нажрался в баре как последняя скотина.

Хотел заглушить боль.

Утопить сознание в алкогольном угаре.

Схватившись за голову, рассказываю обо всем Вите. Тот молчит, вздыхает, а потом хлопает меня по плечу.

— Ну что я могу сказать. Наломал дров, своими же руками толкнул Машу в объятия другого мужика. Чего теперь сопли на кулак мотать? Фарш невозможно провернуть назад, как любит шутить моя незабвенная теща.

— И что делать, а? — вопрос чисто риторический. Сам знаю, что дело — труба.

— Что делать, что делать, — фырчит друг. — Снимать штаны и бегать с голой жопой вдоль Лиговского. А если серьезно, то жить дальше, Сень. Жить самому и дать жить ей. Если хочешь, чтобы она была счастлива, конечно.

В этот момент приходит медсестра с капельницей, и Витя подрывается.

— Ладно, ты тут капайся пока. А я тебе вещи съезжу привезу. А то вчерашняя твоя одежда на мусорку отправилась.

— Спасибо, дружище. Леське привет. И извинись за меня. Я не хотел, чтобы так вышло.