Книга Распятая любовь, страница 97 – Анна Ковалева

К счастью, Бессонов проявил благоразумие и все-таки направился к выходу.

— А я говорила тебе, — потрясла Надя пальцем передмоим носом. — Что надо было Мише сразу все рассказать. А ты зачем-то ходишь и терпишь выходки этого мудачонка!

Надя замолкла, подумала о чем-то, а затем отволокла меня в угол, подальше от посторонних ушей.

— Слушай, подруга. Что происходит? Почему ты терпишь Бессонова рядом с собой? Только не говори, что любишь. Иначе своими руками тебя придушу. Он этого не достоин. Да и ты не девочка с помойки, чтобы кидаться к тому, кто тебя однажды предал.

— С дуба рухнула? — вытаращила я глаза. — Все, что у меня было к Глебу давно отгорело и рассыпалось прахом.

— Тогда в чем дело?

— Просчиталась я, Надя. — устало потерла лоб и вздохнула. — Думала, эта треклятая сделка состоится быстро и Бессонов свалит из зоны видимости. Не хотела гнать волну. Но нет, он за каким-то чертом цепляется ко мне, общается с Мишей, стопорит договор. А теперь хочу все рассказать, только не ко времени все как-то выходит. Да и как подступиться к разговору не знаю. Как объяснить, почему молчала столько времени?

— Ой, дуреха ты, — простонала Соловьева. — Проблемы устраиваешь на ровном месте. Вот приди и прямо скажи. А чем дольше тянешь, чем больше отговорок для игры в молчанку появится. И дождешься потом, что Глеб тебе какую-то подлянку устроит. Предчувствие у меня скверное, Лан. А они у меня всегда сбываются. Ты же знаешь.

— Я расскажу, Надь. Обязательно. Только не сегодня. Сама понимаешь.

— Я понимаю, но главное, чтобы потом Миша понял причины твоей скрытности. Переживаю я за вас.

— Все у нас будет хорошо. Я люблю Мишу, он любит меня. Бессонов с этим ничего сделать не сможет. Только лоб в кровь расшибет.

— Надеюсь, что так, подруга. Очень надеюсь.

Устав после тяжелого дня, спать я отправилась пораньше. Миша остался внизу, сказал, что хочет разобраться с братом. Я не встала встревать в семейные дрязги и утащила Надьку наверх. Там мы посидели в библиотеке до тех пор, пока у меня глаза не начали слипаться, а потом разбрелись по комнатам.

Проснулась резко и с ощущением смутной тревоги на душе. Миши в комнате еще не было, а время уже близилось к полуночи.

Немного подумав, встала, надела халат и спустилась вниз. Шум из кабинета мужа услышала еще на середине лестницы. Там кто-то разговаривал на повышенных тонах.

— Ник, на наследство можешь даже не рассчитывать. Мать и так спонсировала тебя при жизни. И ты достаточно накуролесил для того, чтобы вычеркнуть тебя из завещания. Ты когда в последний раз с ней разговаривал, а?

— Не помню…

— Не помнишь, но при этом хочешь, чтобы тебе отвалили денег? Какой же ты урод, Ник.

Я остановилась у приоткрытых дверей, не решаясь ни уйти, ни зайти внутрь. Никогда не любила подслушивать, но тут ноги будто сами приросли к месту. Мне хотелось знать, что происходит. Да и Никита доверия не внушал.

— А что такого? Я требую то, что причитается мне по закону. И буду ждать открытия завещания.

— Напрасно потратишь время. — Миша явно терял терпение. — Хватит уже надеяться, что тебя будут обеспечивать. Иди работать.

— А тебе жалко, да? — раздалось злобное шипение. — У тебя денег куры не клюют. Даже если мать мне ничего не оставила, ты вполне можешь сделать это за нее. От твоей проклятой империи не убудет.