Книга Распятая любовь, страница 108 – Анна Ковалева

В противном случае, не знаю, что буду делать.

* * *

— Доброе утро, милая.

Муж, увидев меня, тут же поднялся с кресла, широко улыбнулся и подошел, чтобы обнять. Я крепко обняла его в ответ, втягивая любимый запах и чувствуя, как затягиваются в узел внутренности.

В этот момент я чувствовала себя канатоходцем, которому предстояло пройти по тонкому тросу, переброшенному через пропасть.

— Родная, все в порядке? — почуяв мою напряженность, Миша отстранился.

— Да, то есть нет. — нервно сглотнула под его изучающим взглядом. — Нам надо поговорить.

— Лана, что стряслось? — муж напрягся, но тем не менее отвел меня к дивану и усадил. Сам сел рядом и накрыл мою ладонь своей. Я тут же сжала пальцы то ли в поисках защиты, то ли поддержки.

— Ничего не стряслось. — вздохнула я, собираясь с силами. Помолчала с минуту, словно готовилась к прыжку с вышки в холодную воду. — Прости, Миш.

— За что? — он моргнул, затем свел брови к переносице, анализируя мои слова.

— Я скрыла от тебя кое-что важное. То, что должна была рассказать сразу.

— Господи, Лана. — Миша моментально напрягся, положил руки мне на плечи. Внимательно всмотрелся в лицо. — Что? У тебя проблемы со здоровьем? Какие именно? Как давно?

— Нет. Миш, — попыталась успокоить его хоть немного. — Со здоровьем у меня все хорошо.

— Лана, говори прямо. — вскинулся Миша. — В чем проблема?

— Проблема в моем бывшем муже. — наконец выпалила я.

— Не понял. А причем здесь твой бывший утырок?

— Миш, ты только не кипятись, ладно? Дай мне все рассказать до конца.

Следующие полчаса я все рассказывала и рассказывала. Выкладывала все, начиная с того злополучного ужина и заканчивая вчерашним нашим диалогом с Глебом на кухне. По мере моего рассказа муж мрачнел все больше, но отступать мне было уже некуда.

После того, как я закончила, в комнате воцарилось тяжелое, тягостное молчание. Белозерский встал и подошел к окну, будто внезапно увидел там что-то интересное.

— Скажи что-нибудь, Миш, — прошептала я. Это его молчание разрывало мне душу, сводило с ума. Пусть орет, злится, но только не молчит.

— Это ты мне лучше скажи, — в голосе мужа послышалась сталь. — Ты все эти месяцы так усердно врала, скрывалась…

— Я не врала, — попыталась оправдаться. — Просто не договаривала.

— Да что ты? — Миша обернулся, подошел ближе и я ясно увидела, что он рассержен. Он даже голос повысил, чего раньше никогда не позволял в отношении меня. — А в ту ночь, когда мы лежали в постели и ты как бы невзначай заговорила о чертовой сделке? Когда я спрашивал тебя, чем тебе Бессонов не угодил? Ты что мне отвечала? Что это, если не вранье?

— Хорошо, — признала я. — Пусть так. Я во всем была не права. Миш, я повела себя как глупый ребенок, попытавшись игнорировать проблему путем замалчивания. Я должна была тебе все рассказать.

— Должна. — кивнул муж. Он вроде успокоился, но смотрел на меня холодно, отчужденно. — Но не рассказала. И это наводит на определенные мысли.

— На какие?

— А сама не понимаешь, как это выглядит со стороны?

— Нет, — замолкла, боясь предположить, что там себе мог надумать муж.

В горле внезапно стало так сухо, что я рванула к столу, на котором стоял графин с фильтрованной водой. Дрожащими руками налила себе стакан и сделала пару глотков.

Миша молча наблюдал за моими манипуляциями, а потом продолжил: