Книга Мировая история риса. Белые деньги. Социально-политическое путешествие по рисовым полям, страница 15 – Франческа Грациоли

Дни проходят насыщенно, и мы постоянно находимся в окружении людей. Иногда я позволяю себе короткую передышку, чтобы отдохнуть. Между отелем и конгресс-центром я замечаю небольшой местный ресторанчик, который выглядит немного заброшенным и сильно отличается от остального города, покрытого современным блеском.

В нем всего три стены, вместо четвертой – выход на улицу, словно глоток свежего воздуха посреди оживленного дорожного движения. Ресторанчик находится на возвышении, и чтобы попасть внутрь, нужно преодолеть несколько ступенек, стараясь не задеть велосипеды и миски, которые оставляют посетители.

В самом ресторане расположены большие общие столы, где могут разместиться самые разные люди. А по периметру стоят маленькие пластиковые столики и низкие табуретки для тех, кто предпочитает сидеть на корточках, бок о бок с незнакомцами.

Воздух наполнен паром и ароматом перца чили. С тротуара доносится запах бульона, смешиваясь с почти неслышным гулом проезжающих мимо электрических скутеров.

Горячий суп обжигает мне язык. За ним следует огненный перец. Белые рисовые спагетти, кажется, сияют в масле, которое их обволакивает. Здесь можно встретить студентов, пожилых дам, наслаждающихся трапезой в одиночестве, и, наконец, то, что замечает каждое движение, – камеры.

Рис повсюду. Повсюду. Из него делают муку для лапши ручной работы, его варят в бамбуковых корзинах и подают как гарнир в небольших, дымящихся мисках. А еще рис заворачивают в банановые листья, чтобы он стал твердым и клейким.

Рис можно найти в мягких сладостях, обжаренным до хрустящей корочки, ферментированным в легких напитках и даже в виде шариков, которые макают в соусы.

Его оттенки могут быть самыми разнообразными: от классического белого цвета слоновой кости до глубокого синего, от рубиново-красного до темно-фиолетового. Эти цвета появляются благодаря тому, что в процессе приготовления в рис добавляют лепестки цветов или ароматные листья.

Иногда его украшают черным кунжутом или покрывают тонким слоем растопленного сахара, который, застывая, превращается в твердую карамельную корочку.

Как только вы замечаете рис, вам начинает казаться, что он повсюду. Но у меня нет времени пробовать все блюда с рисом. Коллега, которую я попросила подменить меня, написала мне, что пора возвращаться. Я оплачиваю еду простым прикосновением телефона, тыльной стороной ладони вытираю рот, испачканный после тайного обеда, и мчу на конгресс.

В большом зале я замечаю несколько стендов местных производителей, за которыми висят огромные, детализированные изображения рисовых террас^[46], характерных для этого региона. Когда я останавливаюсь, чтобы узнать об их продукции, передо мной предстает другой злак – просо.

Впервые я увидела просо в детстве, в старом магазине семян в центре Пьяченцы. Оно отличалось от фасоли, чечевицы и риса, которые хранились в мешках (и куда мы с сестрой тайком засовывали руки). В магазине также держали мелких животных: кроликов, хомяков и даже канареек, которые служили для нас еще одним источником неконтролируемого восторга. Когда мы спросили у старого хозяина, что это за странные миниатюрные соцветия, закрепленные на решетках клеток, он грубо ответил: «Просо».

Долгое время я считала просо едой для птичек – чем-то маленьким и незначительным. Годы спустя, уже в старших классах школы, я вновь столкнулась с ним при необычных обстоятельствах. В коридорах продавались эко-батончики, которые лишь немного отличались от сладостей из автоматов.