Книга Восхождение Морна. Том 13, страница 91 – Сергей Орлов

— А если… если он меня просто выставит? — тихо спросил Прохор, с трудом сглотнув.

— Значит, вернёмся к первому варианту и продадим всё сами, — спокойно ответил я. — Лоты полежат в тайниках господина Гусятникова, мы свяжемся с возможными покупателями и за несколько месяцев, думаю, всё продадим. По сути, единственное, что мы можем потерять в случае его отказа — это время.

— А мне какой смысл так рисковать? — Лис уставился на меня с надеждой и страхом. — Если Обухов подумает, что я пытаюсь его нагреть на деньги, меня там же и прикончат. Да и перед самими Волковыми я рискую головой, если они прознают, что я кручу такие дела за их спиной!

Тут он был прав по всем пунктам. И, как бы это жестоко ни звучало, именно поэтому я его и выбрал. С другой стороны… из его положения можно выбраться только с помощью риска. Так что пусть спасибо скажет, что я ему вообще что-то предлагаю.

— Пять процентов, — ровно отрезал я. — Пять процентов от общей суммы сделки.

Мездрин замер, судорожно пересчитывая цифры. Я видел, как шевелятся его губы и как кадык дергается вверх-вниз, будто он подавился куском. Пять процентов от общей суммы сделки — это около пятнадцати тысяч золотых. Такими деньгами Лис бы перекрыл все свои задолженности.

Я наклонился к нему и добавил тихо, понизив голос так, чтобы купцы слышали только жесткий тон:

— У тебя осталось ровно восемь дней до выплаты людям Волкова, Прохор. Либо ты берешься за это дело и закрываешь долг раз и навсегда, либо через неделю тебя найдут в канаве. Выбирай.

Он долго смотрел на меня, пытаясь понять, откуда я вообще знаю про долг и предстоящую выплату, после чего вытер пот со лба и медленно кивнул.

— Сегодня же запросишь аудиенцию через канцелярию Обуховых, — продолжил я, не обращая внимания на его кивок. — Время назначай на вечер, сразу после аукциона. Сумму и детали до встречи не называешь. К восьми часам будет готова опись со всеми лотами и моей личной подписью. Вместе с ней получишь список покупателей и коллекционеров, которым эти вещи можно продать мимо торгов.

Я не стал объяснять, откуда именно у меня есть готовый список покупателей, но, думаю, Гусятников и так понял, что в деле как-то замешан Глава Гильдии Оценщиков.

— А теперь повтори, что именно от тебя требуется, — сказал я Мездрину.

Он облизнул губы, как школьник у доски.

— Аудиенция на вечер, после торгов. Прошу через канцелярию. Сумму не называю. К восьми опись и… — он сглотнул, — список. Тоже к восьми.

— А если спросят, от чьего имени ты пришёл?

— От своего, — выдавил он после паузы, и по лицу было видно, что он сам удивился, как это прозвучало.

— Правильно. Остальное Аполлон поймёт без твоей помощи. Канцелярия Обуховых закрывается на обед в полдень. До этого времени тебе надо успеть подать прошение. Так что поторопись.

Мездрин вскочил со стула так резко, будто под ним загорелся пол, судорожно схватил мятую шапку и сиганул на выход, на ходу с грохотом сметя стул. Секунд десять мы в полной тишине слушали, как он в узком коридоре методично разносит в щепки всё, что попадается на пути.

Когда грохот за стеной наконец утих, Бердышев тяжело вздохнул и качнул головой, уставившись на опустевший дверной проём. Затем молча сгрёб со стола оставшийся калач, запихнул его в карман кафтана — видимо, чтобы добро не пропадало — и не спеша поднялся со своего места.