Книга Восхождение Морна. Том 13, страница 60 – Сергей Орлов

От такого грубого вторжения поверхность лужи мгновенно забурлила и выгнулась вверх огромным грязным горбом, будто на самом дне резко проснулась и решила вынырнуть здоровенная анаконда. Этот водный купол стремительно попёр выше, вытянулся почти на метр… но в следующий миг вся эта накренившаяся туша мутной воды тупо потеряла форму и с размаху хлынула мне прямо в физиономию. Вся разом — вместе с жидкой рыжей глиной, прошлогодней прелой травой и въедливым мелким песком.

Я захлебнулся этой мерзкой жижей, сплюнул прелую траву с песком и, сквозь зубы ругаясь себе под нос, стал оттирать лицо вымокшим, грязным рукавом.

Тем временем дед смотрел на меня сверху вниз абсолютно без тени улыбки — на его суровом лице не промелькнуло даже намёка на насмешку.

— Грубо работаешь, — произнёс старик. — С водой надо по-другому. Она нежность любит.

— Как умею… — не стал спорить я, сглатывая подступающую к горлу досаду.

— Хлопни ладонью по луже со всей дури. Куда полетят брызги?

Отвечать не требовалось. Наглядная иллюстрация к этой гидравлической задаче прямо сейчас стекала у меня по подбородку.

— Воду нельзя сжать, — продолжил дед, удерживая мой взгляд и даже не пытаясь скрыть легкую усталость в голосе. — Когда ты создаешь давление сверху, она просто уходит по пути наименьшего сопротивления. Это первое.

В стандартном школьном учебнике физики это коротко называлось фундаментальным свойством несжимаемости жидкостей. В отличие от газа или плазменного сгустка, которые под внешним давлением сжимаются, как пружина, накапливая потенциальную энергию, вода на силовой нажим откликается тупым гидроударом.

Дед, разумеется, школьных учебников по гидравлике в руках никогда не держал, но за полвека регулярной боевой практики на передовой выучил этот закон на собственной шкуре.

Старик выдержал короткую паузу, давая мне окончательно уложить в голове полученную информацию, а затем веско добавил:

— Теперь второе… Взгляни на себя.

Я опустил глаза.

От мокрого рукава куртки густыми клубами валил белый пар, моментально растворяясь в холодном осеннем воздухе.

И причина была исключительно во мне. Родовой источник Морнов гонял по каналам раскалённый огонь, и тело работало как печка на максимуме — всё, что касалось одежды или кожи, моментально закипало. Пытаться поднять воду в таком состоянии было всё равно что лепить снежок на раскалённой плите: влага тупо выкипала ещё на подлёте, так и не успев зацепиться.

— Вода не может с тобой контактировать, — резюмировал дед. — Она боится тебя… держится на расстоянии. А ты хочешь, чтобы она тебя слушалась.

Старик опустил взгляд на лужу и подождал, пока рябь на коричневой воде уляжется, снова превращая её в мутное, но ровное зеркало.

— Огонь толкают. Воздух направляют. На землю давят. Все три стихии отвечают на прямое усилие. Ты по природе привык давить и брать напором, поэтому с ними у тебя всё и получалось.

Дед ткнул жилистым пальцем в сторону мутной глади:

— А вода на силу не реагирует. Ей нужно просто показать направление и хорошенько попросить…

Получалось, что проблемы было две, но обе решаемые. Первая — поменять свой подход в работе с водной стихией. Вторая — научиться хотя бы ненадолго прикручивать фитиль родового пламени.

Звучало просто. На практике — хрен знает, с какого бока к этому подступиться.