Книга Восхождение Морна. Том 13, страница 45 – Сергей Орлов

— Есть… Действительно есть такой пункт, господин Мозырь. Пункт третий, всё сходится…

— Поручение выдано в день торгов, прямо в моей ложе, — ровным голосом добавил Мозырь. — Свидетелей не было, но, думаю, моего слова будет достаточно. Я ведь прав?

Рябов предпринял последнюю попытку сохранить лицо перед гвардией. Он попытался заикнуться про «сложившуюся городскую практику» и «необходимость проверки устных поручений», но Мозырь даже не стал дослушивать.

— Десятую долю с заработанного господин Морн, как и положено, внесёт утром в казну Гильдии. Агафон, слышал? Лично проследишь.

Казначей как раз защёлкнул фиксаторы на своём тяжёлом ящике. Он поднял голову и вылупился на старика с видом глубоко обиженного мученика, пока его ночной колпак сползал на правое ухо:

— Да слышал я, слышал… — проворчал Агафон, укоризненно качая головой. — Меня, значит, подняли посреди ночи, чтобы принять крупный штраф, а тут, оказывается, всего-то десятая доля?

Мозырь лишь едва заметно усмехнулся углом рта — спокойной, привычной ухмылкой человека, который слушает это стариковское бубнение уже не первое десятилетие и относится к нему с терпеливым снисхождением.

— Не гунди, Агафон, — с лёгкой иронией отмахнулся глава Гильдии. — Ну прогулялся немного, считай, для суставов полезно.

— Полезно ему… — продолжал бубнить казначей, сползая с табурета. — За что мне всё это на старости лет… Мальчишка, где зонт⁈

— Лавр, переоформи, — коротко бросил Мозырь.

Кутейкин плюхнулся на лавку, выложил папку на колени и зашуршал чистыми бланками.

За пару секунд я мысленно прикинул расклад. Шестьсот девяносто золотых — вся моя выручка с торгов. Десятая часть — ровно шестьдесят девять монет. Вместо почти семи тысяч, которые только что пыталась содрать с меня эта чиновничья морда. Десять процентов за официальную крышу от самого главы Гильдии, да ещё и задним числом — это не просто скидка, это чистый джекпот.

Дрожащая рука писаря выводила буквы на свежем листе с такой суетой, будто он писал на палубе во время шторма. Кутейкин с размаху перечеркнул старую сумму, вписал новую и вывел снизу строчку с таким унылым видом, словно собственной рукой подписывал приговор своей карьере: «Поручитель: глава Гильдии Оценщиков города Жаровска Н. Мозырь».

Засуетившись, писарь подул на чернила, попытался промокнуть свежую кляксу рукавом и тут же посадил себе жирное темное пятно на правый манжет.

Рябов к этому моменту уже молча надевал перчатки. Движения чинуши стали подчёркнуто спокойными и размеренными, будто он просто закончил смену и торопиться ему больше некуда. От прежней спеси не осталось и следа.

— Господин Морн, — Рябов коротко склонил голову, так и не решившись встретиться со мной взглядом. — Приношу извинения за недоразумение. Служба, сами понимаете. Господин Мозырь, всего доброго.

Он уже занес ногу, чтобы развернуться на каблуках и свалить отсюда, но спокойно уйти ему не дали.

— Ты же сейчас к Коробьину? — спокойно остановил его Мозырь. И добавил без малейшего повышения тона: — И не смей мне врать, Осип… Ты же знаешь, что твое сознание для меня — как открытая книга.

Рябов замер на месте. Он нервно сглотнул, выдержал паузу и сдержанно, почти обречённо кивнул.

— Передай ему с Пафнутьевым, чтобы завтра к десяти утра были у меня, — бросил Мозырь ему в спину. — У меня к ним будет очень серьёзный разговор.