Книга Восхождение Морна. Том 13, страница 101 – Сергей Орлов

— Опять вы, — выговорил он с искренним страданием в голосе. — Только не говорите, что…

Но договорить дежурный не успел, так как дверь за спиной конвоя с треском шарахнула о стену, и внутрь буквально ворвался взъерошенный, но абсолютно довольный жизнью Сизый.

— Соскучились, волки позорные⁈ — с ходу прокричал он, обводя присутствующих бодрым взглядом. — Надеюсь, мою койку ещё никто занять не успел⁈

И я точно был уверен, что в эту самую секунду по помещению прошел отчетливый, слитный стон доброй половины дежурной смены.

Допросная оказалась тесной комнатой с голыми каменными стенами и единственным узким окном под самым потолком. Посередине стоял дубовый стол, исцарапанный так густо, будто его годами точили когтями медведи, а по бокам примостились две точёные табуретки. Под сводом висел старый рунный светильник, который тускло мерцал и потрескивал, как больной сверчок.

Дубровин тяжело опустился напротив, положил перед собой чистый лист протокола и неторопливо разгладил его широкой ладонью.

— Начнём, — произнёс он. — Предметы культа Пепла обнаружены в номере, который вы занимаете. На вашей руке находится артефакт пепельной магии, а на шее вашего брата отчётливо заметны следы пепельной порчи. Всё это в совокупности даёт мне законные основания подозревать вас в пособничестве культу бога Пепла. Что можете сказать в своё оправдание?

Говорил сотник спокойно, без давления и привычной для служак его ранга озлобленности. В его голосе звучала уверенность профи, который годами тянет эту лямку и наперёд знает, что рано или поздно раскалываются абсолютно все.

Я попробовал осторожно прощупать его Оценкой, но ответом была глухая пустота. Даже если бы на моих запястьях не висели блокирующие браслеты, отклик всё равно упёрся бы в его мощный защитный амулет. А так как считывать эмоции и скрытую информацию не выйдет, играть придётся полностью вслепую.

Впрочем, я тоже не в капусте найден.

— А кто сказал, что мне надо оправдываться? — улыбнулся я. — Обычно это делают виновные, а мне, в свою очередь, скрывать абсолютно нечего.

— Вы понимаете, что дело серьёзное?

— Понимаю. Поэтому давайте серьёзно. — Я положил скованные руки на стол, и цепь глухо звякнула о дерево. — Вы сотник городской стражи. Я представитель Великого Рода. Вести дело против меня вы не можете. Ваш потолок — это составить протокол и привести меня сюда, да и то, если я сам дам на это согласие. И как видите, я иду вам навстречу, чтобы как можно быстрее разобраться с этим недоразумением.

Сотник молчал, сохраняя абсолютное неподвижное спокойствие.

— Поэтому, если вы действительно хотите, чтобы это дело сдвинулось с мёртвой точки, — продолжил я, чуть подавшись вперёд, — просто передайте заказчикам, что я готов к прямому разговору.

— Каким ещё заказчикам? — ровным тоном переспросил Дубровин.

— Тем самым, которые отдали приказ подкинуть этот сомнительный набор юного сектанта мне в шкаф, а заодно рассказали вам сказки про вымышленные особые свойства моего наруча.

В допросной повисла пауза. Рунный светильник под потолком продолжал тускло мерцать и неровно потрескивать.

Дубровин даже не изменился в лице. Ни единая мышца на его кряжистой физиономии не дрогнула, а взгляд остался столь же тяжёлым и непроницаемым. Он медленно, без лишней суеты сложил лист протокола, аккуратно убрал его под мышку, встал из-за стола и вышел из комнаты, не обронив больше ни единого слова. Тяжёлая дверь за его спиной со скрежетом закрылась, и снаружи коротко щёлкнул засов.