Книга Рожден, чтобы любить тебя, страница 95 – Элоиза Джеймс

— Смотрите под ноги. — Мерцающая лампа, укрепленная на стене, осветила каменные ступеньки, уходящие вверх по спирали.

Лавиния посмотрела вверх и тяжело вздохнула. Затем, почувствовав движение у себя за плечом, произнесла:

— Нет, мистер Стерлинг. Вы уже потрудились, таская меня — хватит на всю жизнь.

Она начала подъем.

Но разве можно было недооценить Парта! Того, кто бросался к даме и подхватывал ее на руки. Того, кто вызывал доктора и опасался легочных инфекций. «Слишком рвется всех опекать, себе во вред», — разве не так говорила леди Ноув?

Они поднялись на небольшую площадку с аркой дверного прохода слева; лестница же уходила вправо.

— Поднимайтесь дальше, — сказал Парт, когда Лавиния остановилась. Ее голова начинала раскалываться, а руки и ноги сделались невероятно тяжелыми.

— Нет, — сказала она, озираясь по сторонам.

Он молча смотрел на нее.

— Я хочу спать. У меня нет сил.

— Лавиния, прошу вас — позвольте мне вас накормить.

Она покачала головой:

— Спасибо за заботу; очень мило с вашей стороны. Но я просто не в состоянии преодолеть еще один пролет. У меня кружится голова.

Он улыбнулся, и посмотрел на нее с такой теплотой — это была одна из тех улыбок поневоле, которые случались столь нечасто.

— Почему вы так редко улыбаетесь? — вдруг спросила она, слишком усталая, чтобы следить за языком. — Вам так идет улыбка.

На этот раз он улыбнулся уже намеренно, но глаза смотрели более чем серьезно. Лавиния покачала головой.

— Забудьте то, что я сейчас сказала. А теперь, Парт, я действительно пойду спать.

— Ужасный Парт, — сказал он.

— Нет. Заботливый Парт. — Лавиния прижалась спиной к стене. — Идите к остальным, а я тихонечко проскользну к себе. Вы извинитесь перед ними за меня, ладно? А солнечную террасу я с удовольствием осмотрю завтра.

— Сегодня мне угодно быть Ужасным, — сказал он. Но тон его голоса был таким заботливым, что она пристально поглядела на него — и тут он подхватил ее на руки.

— О, ради бога! — вскрикнула Лавиния.

Он оставался на месте, покачивая ее, как будто больного ребенка:

— Вы все еще слишком легкая. Я точно помню, какой вы были два года назад, когда я впервые взял вас на руки.

— О-о-о, — сказала она, сбитая с толку. — Поставьте меня на ноги, пожалуйста.

— И к этому воспоминанию я возвращаюсь по ночам в своей постели, — светским тоном продолжал Парт, начиная подъем. И, не делая остановки, чтобы отдышаться, продолжил: — Мы только посмотрим террасу, а потом, если захотите вернуться к себе, я вас туда отнесу.

Он думал о ней по ночам? О том, как держал ее на руках? Лавиния затаила дыхание. Оставалось надеяться лишь на то, что он не прочтет по ее глазам, насколько шокировало ее его признание. Внезапно вся усталость куда-то испарилась. Встрепенулся каждый нерв. От Парта пахло дождевой свежестью, его сюртук ласкал ее щеку слегка шероховатой поверхностью.

Слова Парта, однако, повисли в воздухе. Только и слышно было, что стук каблуков его сапог по каменным ступенькам. Она должна была что-нибудь ответить. Но что? «Я тоже думаю о вас по ночам?»

Разумеется, нет. Она захотела взглянуть ему в лицо, но впервые в жизни обнаружила, что буквально парализована смущением.

Парт шагал вверх по ступенькам так легко и уверенно, будто она ничего не весила. Лавиния на миг закрыла глаза, достаточно, чтобы восхититься могучей силой обнимающих ее рук. Она нерешительно опустила голову ему на грудь. Божественное ощущение. Райское. Его тело было таким сильным, таким теплым!