Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 53 – Дженнифер Линн Барнс

Он ответил, что, возможно, понимает, каково это.

— Когда мне было девять… – я проглотила вставший в горле ком и отвернулась к бесконечному океану, черному, как ночь, – я слышала, как она бросила какого-то человека на растерзание собакам. Они совсем озверели от голода, а он истекал кровью. В тот день я поняла, что собакам специально не давали еды и жестоко с ними обращались.

Я была уверена, мать даже не подозревала о том, что тем вечером я осталась дома. Слава богу, Кэйли там не было.

— Ты была права, когда назвала меня трусом, – внезапно сказал Гарри.

Неужели мои секреты пробудили в нем какие-то воспоминания?

— Я знаю, что убегал. Но не знаю от кого. Или от чего. – Он говорил тихо и, открыв глаза, перехватил мой взгляд. – Я все больше начинаю понимать, почему ты так упорно хочешь спрятаться от всего мира. Похоже, это не так уж и плохо. – Гарри шагнул ко мне, на мокрый песок: – Я совсем не против оказаться маленьким грязным секретом, но только если он твой.

Больше мы не произнесли ни слова и долго стояли молча, пока я не развернулась к буквам на песке, которые он нарисовал. Я уже начертила тройку рядом с «A» и семерку рядом с «B». Буква «C» состояла из одних прямых линий – трех линий, а в шифре ей соответствовало число тридцать два.

Я снова принялась чертить на песке.

— Тридцать два. Три и два. Вторая буква, состоящая из трех линий.

— Тремя линиями можно нарисовать слишком много букв.

Я разгадала его шифр. Я ощущала его присутствие дыханием на коже и гадала, чувствовал ли он то же самое. Боже, что, черт возьми, мы творили? Что, черт возьми, я творила?

Никаких сожалений.

— Я прочла стихотворение, – сказала я вдруг. – То самое, что ты процитировал мне несколько недель назад. «Древо яда» Уильяма Блейка.

Гарри сделал еще шаг в мою сторону, потом еще и остановился в полуметре от меня.

— Повтори.

— «Древо…»

— Нет, имя поэта, – резко перебил меня он, и я еще ни разу не слышала столько эмоций в его голосе.

— Уильям Блейк. – Я старалась рассмотреть в темноте его лицо, задаваясь вопросом, что же он вспомнил. Или вот-вот вспомнит.

— Оно где-то здесь, – хрипло проговорил Гарри. – Но все время ускользает.

— Что?

— Что-то. – Он развернулся ко мне спиной и начал мерять шагами пляж. Вернее, беспокойно бродить по песку. – «Ядовито то древо, ты сам посуди. С. и З., и меня уже не спасти».

Он говорил тихо, но я слышала каждое слово.

Гарри что-то вспоминал, и я сама себе удивилась, когда поняла, как сильно мне этого не хотелось. Но и удержать его я тоже не могла.

— Что это означает? «Ядовито то древо…»

— Не знаю, – скрипнув зубами, бросил Гарри.

— «С. и З.». У тебя есть сестры, – я узнала об этом из новостных статей, в которых так спешили повесить трагедию на острове Хоторнов на мою сестру. – Их зовут Скай и Зара.

— Я любил их? – мрачно спросил Гарри. – Своих сестер? Я любил их так же, как ты любишь Кэйли?

Он произнес имя Кэйли так, словно понимал, какое оно имеет для меня значение, какое она имеет для меня значение. И про мою любовь к ней он говорил в настоящем времени, а про своих сестер спросил в прошедшем: «Я любил их?»

Как будто он умер и превратился в призрака.

— Не знаю, – я решила говорить правду, зная, что он сразу почувствует ложь. – Но они, наверное, скучают по тебе так же, как я скучаю по Кэйли.