Книга Приступить к ликвидации!, страница 48 – Алексей Махров

Майор медленно встал, поправил мундир. На секунду задержался, глядя на меня сверху вниз.

— Ты думаешь, что держишь меня на крючке, — тихо сказал он. — Но у меня есть определенная свобода маневра. Я мог бы сдать тебя в любой момент. Просто указать пальцем тому же Корфу. Знаешь, Игорь, он уже интересовался тобой. Спросил вчера: «Кто этот молодой лейтенант с наглым выражением лица?»

— И что ты ответил? — усмехнулся я.

— Сказал, что ты фронтовик, только из госпиталя. Что ты проверенный человек, я познакомился с тобой в декабре в Смоленске, под русскими бомбами. Но если я скажу другое…

— Скажешь другое — и твоя расписка уйдет в Берлин, — перебил я. — И тебя будет ждать не пуля, а медленная смерть. Ты ведь сам мне рассказывал, как твои коллеги работают с предателями. Сначала вырывают ногти, потом выкручивают суставы, потом…

— Заткнись, щенок! — прошипел Вондерер побелевшими губами.

— Иди уже, Вольфганг, накати еще коньячку, успокой нервишки! — я махнул рукой. — Но запомни главное: я не блефую. Мне терять нечего, в этом ты уже мог убедиться. А вот тебе — есть!

Вондерер постоял еще секунду, потом резко повернулся и ушел в свой «кабинет». Я проводил его взглядом, и тут внезапно заметил мужчину в штатском, сидящего неподалеку, за два столика от моего. Ему было около сорока лет, худощавый, с седыми висками, в дорогом темно-синем костюме, с непривычно ярким галстуком типа «Пожар в Африке», как у стиляг шестидесятых годов. На пальце блестело массивное золотое кольцо с печаткой. Мужчина внимательно разглядывал меня. Поняв, что его любопытство не осталось без внимания, «стиляга» быстро опустил глаза, уткнувшись в скатерть. А потом вдруг резко поднялся, бросил на стол несколько купюр — явно больше, чем стоил ужин — и, не оглядываясь, направился к выходу, слегка прихрамывая.

И вдруг меня кольнуло — я его где–то видел. Точно видел. Но где? Когда?

Я перебирал в памяти лица, встреченные за последние дни. Нет. За последние месяцы. В Москве? В Смоленске? В поезде?

— Герр лейтенант! — раздалось вдруг сбоку. — Какая встреча!

Я обернулся. К моему столику, широко улыбаясь, направлялся фельдфебель Хофмайер. Он был слегка навеселе — глаза блестели, щеки раскраснелись.

— Добрый вечер, Генрих, — поздоровался я. — Присаживайтесь.

— О, с удовольствием! — Хофмайер плюхнулся на стул, где только что сидел Вондерер. — А я смотрю, вы тут с майором Вондерером беседовали! Вы с ним знакомы?

— Оказалось, что мы друг друга знаем. Встречались в Смоленске, — ответил я осторожно. — Я не сразу узнал его с этой повязкой.

— А, наверное, во время декабрьского наступления, — кивнул Хофмайер, и подозвал официанта. — Мне шнапса! И жареных баварских колбасок! И моему другу — того же, и еще пива!

— Слушаюсь, герр фельдфебель, — официант убежал.

Хофмайер повернулся ко мне, заговорщицки понизил голос:

— А вы знаете, я сегодня такое узнал! Такое!

— И что же? — спросил я, краем глаза следя за входом. Мужчина в штатском не возвращался.

— Вы же помните, я говорил вам про майора Крюгера из транспортного отдела? — Хофмайер наклонился через стол. — Так вот, этот прохвост умудрился списать три грузовика, якобы разбитых в аварии, а на самом деле продал их местным! Представляете? Три грузовика! Да за это же расстрел!