Книга Воздушная кавалерия. Том 1, страница 23 – Джек из тени

Петрович побагровел, открыл было рот, чтобы возразить, но наткнулся на непробиваемую стену во взгляде отца. Тогда он злобно крякнул, вырвал лист из рук капитана и, не прощаясь, вылетел из каюты, громко хлопнув дверью.

Отец остался стоять посреди каюты. Он не смотрел на меня.

— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, сынок, — тихо произнёс он и тоже вышел.

В каюте наступила тишина. Закрыв глаза, я лежал и думал о том, что мои слова достигли цели, и разговор с отцом и штурманом закончился в мою пользу. Напряжение спало, и я почувствовал, как по спине течёт струйка холодного пота. Да, я выиграл битву, но впереди ещё много таких. Эту войну я смогу выиграть только если мой код скомпилируется в реальном мире.

Мы выдвинулись в путь. Следующие несколько дней капитанская рубка представляла собой театр военных действий, а общая атмосфера была наэлектризована до предела. Петрович всё ещё был раздражён и показывал это всем своим видом: демонстративно игнорировал меня, отдавал команды матросам сквозь зубы и то и дело поглядывал на приборы с видом мученика, который вынужден вести свой корабль прямиком на скалы. Отец же большую часть времени молчал. Его лицо было непроницаемым, но временами желваки ходуном ходили на его скулах, и я это прекрасно видел. А матросы, до которых уже дошли слухи о том, что новый курс составил калека, перешёптывались по углам и бросали на меня косые взгляды.

Ну а я был эпицентром этой маленькой бури. Моё кресло перенесли в рубку и усадили меня в него, чтобы я мог «контролировать процесс». Сидя в углу, как паук, я молча наблюдал, сверяя реальность со своими расчётами.

Мы прибыли в Тверь, и здесь всё прошло, как по нотам. Купец Елисеев очень обрадовался нашему неожиданному визиту и с готовностью отгрузил свое сукно. Расплатился он сразу, щедро отсыпав звонких монет. Это была первая маленькая победа, но она не растопила лёд, что сковал отношения в дружном коллективе.

Сильнее всего обстановка накалилась после Нижнего, когда мы, вопреки всем традициям, не стали в нём пополнять запасы топлива.

— На парах идём, — злобно бормотал Петрович, глядя на датчики. — До Казани можем и не дотянуть, если ветер переменится. Будем потом посреди поля на брюхе сидеть, дровами топить.

— Дотянем, — спокойно отвечал я, не отрывая взгляда от карты. — У нас резервов ещё на шесть часов хода. А до Казани всего четыре.

Это были самые долгие четыре часа в моей новой жизни. На меня не переставали бросать пристальные и недоверчивые взгляды абсолютно все члены команды. Все ожидали развязки. Если я ошибся, то мой авторитет, который едва начал зарождаться, будет уничтожен, и я снова стану беспомощной обузой. Только к этому добавится ярлык сумасшедшего калеки, который чуть не угробил корабль.

И вот на горизонте показались белые стены Казанского кремля, а датчик топлива всё еще показывал остаток на два часа хода. Теперь я позволил себе выдохнуть. Я оказался прав, но Петрович, также следящий за показателями, лишь надменно хмыкнул: «Просто повезло».

Но настоящий момент истины настал в порту Казани. Пока шла разгрузка судна, а потом и погрузка мехов от артели Сидорова (которые, как я и предполагал, нашлись и были счастливы быстрой доставке), отец решил лично проверить итоговый расход топлива. Взяв с собой механика, он пошёл к топливным резервуарам.